веры и своего Иного мира. Делайте что вам угодно! Последним моим словом будет, ﴾ حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَك۪يلُ ﴿ , и в ответ на ваши несправедливые смертные и строгие приговоры я скажу, что с убедительными открытиями в Рисале-и Нур, я не приговариваюсь к казни, а скорее, получив освобождение, отправляюсь в мир света и счастья. А вас, о несчастные, угнетающие нас посредством заблуждения, я знаю и воочию вижу приговоренными к вечной казни и пожизненному одиночному заточению, и сполна отомстив вам за себя, готов с совершенным спокойствием в сердце отдать душу!

Седьмой принцип: Согласно проводимым в других местах результатам поверхностных исследований, Афьонский суд воспринимает нас, как некое политическое общество и рассуждает о нас с этой точки зрения. Ответ же на это заключается в следующем:

Во-первых: по свидетельству всех находящихся со мной в дружеских отношениях становится известно, что в течение девятнадцати лет яне проявлял интереса, не читал и не слушал чтения газет, а последние десять лет я не знал ни о чем, кроме поражения в этой мировой войне Германии и коммунистического ужаса. Такой человек, безусловно, не может иметь никакой связи с политикой, и никаких отношений с каким-либо политическим обществом.

Во-вторых: сто тридцать частей Рисале-и Нур официально предоставлены для всех читателей. Понимая, что кроме истин веры в их содержании нет каких-либо мирских стремлений и целей, Эскишехирский суд не цеплялся к ним, за исключением одной или двух его частей, а Денизлинский суд не придрался ни к одной из них. Решающим доказательством того, что ученики Рисале-и Нур не представляют собой политическое общество является то, что после восьми лет постоянных наблюдений полиция Кастамону не смогла найти и обвинить кого-либо, за исключением двух моих помощников и еще троих людей, обвиненных под тем или иным предлогом. И если под «обществом» в обвинительном заключении подразумевается «община», заинтересованная в своих религиозных убеждениях и Ином мире, то мы отвечаем на это так: Если это слово применимо к студентам университетов и торговцам, то так же, как и к ним, оно может быть применено и к нам.

Однако, если вы называете нас обществом, которое собирается нарушить внутреннюю безопасность, используя при этом религиозные чувства, то в ответ мы скажем: Тот факт, что в течение двадцати лет в эти бурные времена ученики Рисале-и Нур нигде и ничем не нарушили внутреннюю безопасность и общественный