истин не променяем на царство всего мира, и доказали это на деле! За двадцать лет есть тысячи признаков этого утверждения. Поскольку это так, я и все мы, изо всех сил говорим:

﴿ حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَك۪يلُ ﴾

Саид Нурси ∗∗∗

Дополнение К Моему Письменному Обжалованию Афьонского Судебного Решения

بِاسْمِهِ سُبْحَانَهُ

ДОПОЛНЕНИЕ К МОЕМУ ПИСЬМЕННОМУ
ОБЖАЛОВАНИЮ АФЬОНСКОГО СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ.

[Данное обжалование обращено не прокурору и суду города Афьон, а скорее к предубежденным и мнительным должностным лицам, которые основываясь на других ложных и сфабрикованных отчетах прокуроров, доносчиков и информаторов, создали для нас здесь и в Управлении судебного следствия чрезвычайную ситуацию.]

Во-первых, называть без всяких оснований политическим обществом невинных и неимеющих каких-либо связей с политикой учеников Рисале-и Нур, которые не преследуют никаких целей, кроме веры и Иного мира, а затем обвинять и отдавать под суд его активного основателя по поводу организации, чтения и распространения этих книг. В какой степени это является далеким от сути справедливости, твердый его довод таков:

Хотя они, по правилу «свободы слова и печати», не рассматривали в качестве преступления чтение написанных против Корана пагубных произведений Доктора Дузи и прочих безбожников, а чтение и распространение же Рисале-и Нур, который, подобно солнцу дал знать страстно желающим и нуждающимся в познании истины веры и Корана, посчитали противозаконным. Вдобавок, среди сотни трактатов они показали поводом для обвинений только несколько строчек в двух-трех трактатах, запрещенные нами для публикации и державшиеся в строжайшей тайне, дабы избежать их ошибочного иcтолкования. Между тем как суд города Эскишехир сделал необходимым изучить те брошюры, за исключением одной из них, к брошюре о покрытии женщин, и пристал только лишь в двух местах, которую я в своем ходатайстве и обжаловании оправдал словами: «В наших руках нет политического инструмента, есть только нур», и в суде Эскишехира с двадцати сторон решительно доказал это. Но, несмотря на это, бездушные обвинители, словно относя ко всему собранию Рисале-и Нур три-четыре строчки из трех конфиденциальных и неопубликованных брошюр, обвинили