и кельях с целью сохранения себя от грехов общественной жизни и искреннего усердствования ради Иного мира, в наше время стали бы учениками Рисале-и Нур; и разумеется, в условиях современной жизни, последние являются в десять раз более нуждающимися, более прибыльными и благополучными. ∗∗∗

► (08) ◄

Дорогой мой, уважаемый брат!

Я крепко приветствую тебя... Раньше на моей родине, в день Арафа мы читали по тысячу сур Искренность. Теперь же я могу прочесть лишь пятьсот до, а остальные пятьсот в день Арафа. А кто уверен, что может читать тысячу раз, то пусть читает. И оттого, что у меня нет возможности увидеться с вами, и лично пообщаться с каждым из вас, я очень часто в своих молитвах беседую с вами поименно. ∗∗∗

► (09) ◄

Дорогие мои, преданные братья!

Я полагаю, что двое главных братьев из почтенной фабрики Нур, избавились от тягот заключения. В действительности же, тот круг с успехом выполнил за эти шесть-семь лет тридцатилетний труд. Словно подарки светлых перьев, это не ограничится только на данном служении, и после их ухода продолжит записывать ту награду в тетради их деяний. Между тем как книга Хизбунурие достигла таких больших успехов и дошла до таких важных мест, что указывает на непрерывное усердие его распространителей. Еще я полагал, что много проработавший трудолюбивый Хафиз Мустафа, как и первый брат, находится на воле, но как-то я услышал, что он здесь. «Возможно, это другой Мустафа», – утешал я себя. ∗∗∗

► (10) ◄

Дорогие мои, преданные братья!

Во время тасбихата этим утром, я испытал боль за Хафиза Товфика. Впомнил, что это уже второй раз, когда он переносит подобные трудности. И вдруг мне пришло на ум: «Поздравь его». Ведь он из-за своей излишней предосторожности пожелал до определенного момента выйти из важного круга Рисале-и Нур, и от участия в значительной его доле. Однако, святость и величие этого служения, вновь удостоило его большей ее доли и великого воздаяния.