как я, сыны этой земли могли извлечь пользу и бесконечные преимущества из Рисале-и Нур, которые я испытал на себе. Я спрашиваю вас: как может противоречить истинному правосудию это жестокое обращение с нами, когда служение такому истинному и неопровержимому толкованию Корана, как Рисале-и Нур, и посредством него вере таких же несчастных, как я, должны были бы приниматься с похвалой, признательностью и поощрением?

Я прошу у вашего справедливого суда, чтобы вы дали Рисале-и Нур полную свободу, ибо он является источником пропитания наших душ, средством нашего спасения, и ключом к нашему вечному счастью. Если на ваш взгляд обстоятельства, некоторые из которых я уже упоминал и перечислял выше, представляют собой настоящие преступления, то я с совершенным согласием моего сердца готов буду принять самое суровое ваше наказание.

Заключенный в Афьонской тюрьме,

Джейлан Чалышкан из Эмирдага ∗∗∗

Защитительная Речь Мустафы Османа

[Защитительная речь Мустафы Османа]

Уголовному суду города Афьон

В ответ на выдвинутые вопросы, предусмотренные в качестве обвинения о факте моего участия в мнимой деятельности против государственного режима, совершаемого Бадиуззаманом Саидом Нурси, который подозревается в создании тайного общества и использовании религиозных чувств, направленных на разрушение безопасности государства, я говорю следующее:

1– Да, как и многие ученики Рисале-и Нур, я начал собирать эти трактаты и читать их с целью сохранения своей религии и веры, получая культурно-религиозное образование и обучаясь коранической нравственности, которая является нашим национальном долгом и исторической гордостью, в истинной турецкой и исламской принадлежности. Я намеревался стать полезным человеком для страны и ее граждан, защищать их от воздействия иностранных идеологий. В период, когда порочность и безнравственность растоптали честь и историческую славу наших предков, отравили жизнь всего общества, выводя на улицы в степени отвратительной аморальности распутных людей, разложили общественное мнение, с тем чтобы семьи участливо сплетничали об этом в каждом доме;