хлеба нам двоим хватило на два дня. И когда мы его уже доедали, снизу пришел с хлебом праведный Сулейман, бывший последние четыре года моим верным и преданным учеником.

Четвертый. Это пальто, которое на мне, я купил семь лет назад в поношенном виде. За пять лет на одежду, белье, носки и башмаки я израсходовал четыре с половиной лиры. Благодати, бережливости и милости Господа мне хватило.

Так вот, есть еще много чего, подобного этим примерам, и еще многие аспекты Божественной благодати. О большинстве из них знают жители этого села. Однако, не подумайте, что я говорю об этом из гордости, нет, просто я вынужден. И не думайте, что какая-то причина лежит в основе этой благодати. Все те благодати – это или угощение для пришедших ко мне моих искренних друзей, или некая уступка для служения Корану, или благодатная прибыль от экономии, или же приходящее в виде благодати пропитание живших у меня четырех кошек, совершающих зикр «Йа Рахим, Йа Рахим» (О Милосердный, о Милосердный), я же лишь пользовался от него. Да, если внимательно прислушаешься к их печальному мурлыканию, то разберешь, что они произносят «Йа Рахим, Йа Рахим». Речь зашла о кошках, и припомнилась курица. Этой зимой одна курица, словно яичная машина, каждый день, за очень редкими исключениями, приносила мне из сокровищницы милости по одному яйцу. А однажды она принесла два. Я удивился и спросил у друзей: «Разве такое бывает?» Они сказали: «Наверное, это некий подарок Всевышнего!»И у этой курицы был один маленький цыпленок, вылупившийся летом. В начале благородного Рамадана эта маленькая курочка начала нестись. И это ее благословенное состояние не оставило ни у меня, ни у прислуживающих мне никаких сомнений в том, что оно является неким даром Аллаха. И она начала нестись сразу, как только перестала нестись ее мать, не оставила меня без такой пищи, как яйца.

#### Второй Подозрительный Вопрос

Второй подозрительный вопрос. Мирские люди говорят: «Как же мы поверим тебе, что ты не станешь вмешиваться в нашу жизнь? Если мы предоставим тебе свободу, может, ты начнешь это делать. Как мы узнаем, что ты не лукавишь? Может ты, показывая себя отрекшимся от мира, обманываешь нас и лишь внешне у людей ничего не берешь, а делаешь это скрыто?»

Ответ. Мои известные многим поведение и состояние двадцать лет назад на Военном Трибунале и раньше, еще до Независимости, а также моя защита в том Трибунале, носящая название «свидетельство двух школ бедствия», твердо показывают, что я провел жизнь не