явного, но он своим непристойным искажением применил наше объективное изложение к нему одному. То есть, придавая огласке эти конфиденциальные и тайные смыслы, он привлек к ним всеобщее внимание. Если и есть в этом какое-либо преступление, то в этом случае общественный обвинитель становится более ответственным за этот поступок. Так как, он этим подстрекательством привлекает внимание людей к тем смыслам.

Четвертый: Повторяя одни те же надоевшие слова по поводу необоснованных подозрений, подобно сбору воды из тысячи потоков, прокурор стал исследовать намеки на наше тайное общество, несмотря на однозначные оправдания по этому вопросу тремя судами. Между тем как они, сниходительно позволяя существование пагубных для нации и страны многих политических обществ, называют «тайным обществом» героическую солидарность учеников Рисале-и Нур со своими товарищами, образованную перед лицом внешних и внутренних губительных течений, ради счастья в обоих мирах и исключительно на благо страны, нации и достоинств религии, которые были подтверждены показаниями тысяч свидетелей и признаков, и тем фактом, что в шести провинциях не создавали нам в этом препятствия; и обвинить их в «использовании религии и подстрекательстве людей к нарушению общественного порядка и внутренней безопасности», несмотря на то, что за двадцать лет среди сотни тысяч учеников Рисале-и Нур не было зафиксированно ни одного подобного инцидента, приговор обвинительной стороны, может привести в ярость не только все человечество, а скорее, и всю землю; тем самым отвергая данное заявление. Так или иначе, я не вижу необходимости говорить об этом дальше. Мое письменное возражение вместе с его приложением, написанные задолго до обвинительного заключения, будут нашим решительным ответом на это.

Заключенный в Афьонской тюрьме

Саид Нурси ∗∗∗

► (04) ◄

بِاسْمِهِ سُبْحَانَهُ

Обращение к Афьонскому суду и председателю Верховного суда:

Я разорвал свои отношения с этим миром по той причине, что с юного возраста не мог мириться с насилием. Теперь, моя жизнь среди этих бессмысленных и излишних угнетений стала для меня тяжелым бременем, с которым мне трудно жить. Также, у меня нет сил терпеть за пределами тюрьмы гонения со стороны тысяч должностных лиц.