Второй, некоторые ученики Рисале-и Нур действовали подобно имеющимся повсюду группам исламских общин, свободно функционирующих согласно республиканским законам. Между тем как, намерением этих трех-четырех братьев не было образовывать общество, скорее это было истинной сплоченностью и искренним братством в чистом служении вере.

Третий, те бездушные, видя себя в заблуждении и в предании земным утехам, и найдя для себя удобными некоторые законы властей, мысленно говорят: «Вполне вероятно, что Саид и его братья настроены против нас и «законов цивилизации», благоприятствующих нашим недозволенным страстям. А если так, то это противоборствующее политическое общество».

Я же отвечаю: «О, несчастные! Если бы этот мир был вечен, и человек в этом мире тоже оставался бы навечно, а из обязанностей у него была бы только политика, то возможно в этой вашей клевете имелся бы какой-то смысл. К тому же, если бы я относился к делу посредством политики, вы бы нашли среди ста трактатов не десять предложений, а скорее, даже тысячу политических и опозиционных строк. И допуская невозможное: предположим, что мы, подобно вам, изо всех сил стараемся ради мирских целей, своих удовольствий и политики, (то даже сатана в этом не смог бы убедить кого-либо). Допустим, пусть будет даже так, но ведь за двадцать лет не было ни одного негативного случая, а власти, с учетом опозиционных сил, смотрят лишь на содеянное и не могут знать истинного намерения сердца; то разумеется, вновь согласно законам справедливости нас нельзя будет обвинять! И последнее наше слово:…

﴿ حَسْبِىَ اللّٰهُ لَٓا إِلٰهَ اِلَّا هُوَ عَلَيْهِ تَوَكَّلْتُ وَهُوَ رَبُّ الْعَرْشِ الْعَظ۪يمِ ﴾

Саид Нурси ∗∗∗

► (03) ◄

[Излагаю вам в этом новом деле десять пунктов злоупотребления, которые несмотря на мою отрешенность и непричастность к политике, через три года после оправдания в Денизлинском суде, привели к нашему аресту в Афьоне.]

Первый: Хотя Рисале-и Нур в течение двух лет был внимательно исследован тремя судами и экспертными комиссиями, и прошел через руки семи правительственных учреждений и Министерства юстиции Анкары, в конечном итоге, все трактаты получили единогласное оправдание без какого-либо возражения; в дополнение