всех читающих и переписывающих Рисале-и Нур в преступлении, а меня – в борьбе с руководством.

Втречающиеся со мной мои близкие друзья свидетельствуют, и я сам клятвенно заверяю, что уже больше десяти лет, помимо двух председателей, одного депутата и губернатора Кастамону, я не знаю ни глав руководства, ни министров, ни главнокомандующих, ни служащих, ни депутатов, да и не испытывал к этому желание. Интересно, возможно ли вообще такое, что бы человек не знал и не желал бы знать тех, против кого он борется? Кто он – друг или враг? Не придавал бы значения личности противника?

Из всего этого становится ясным, что они преднамеренно будут измышлять самые безосновательные предлоги, чтобы осудить и приговорить меня к заключению. Но поскольку положение таково, то я обращаюсь не к здешнему суду, а скорее к тем бессовестным: Я не дам и гроша вашему, даже самому суровому наказанию! И значимости она никакой не имеет! Так как я уже в возрасте семидесяти лет, и нахожусь у дверей могилы. Променять на степень шахида подобных два года угнетенной и невинной жизни для меня является большим счастьем. Ведь с тысячами доводами Рисале-и Нур у меня есть твердая вера в то, что смерть для нас является освобождением от прижизненных обязанностей. Будь даже смертный приговор – для нас этот трудный час будет ключом в мир вечного счастья и милости. Однако, о, вводящие посредством своего безбожия судебные власти в заблуждение и беспричинно настраивающие против нас руководство! Твердо знайте и трепещите: Вы приговариваетесь к вечной казни и к пожизненному одиночному заточению. И мы видим, как наша месть будет в многократном виде возмещена, при этом мы сочувствуем вам. Да, истина смерти, сто раз опустошившая этот город на кладбище, несомненно желает от жизни чего-то большего. И найти способ, чтобы спастись от ее казни, для всего человечества является самым большим, самым важным и самым необходимым вопросом естества. Даже безумцы поймут в какой степени на взгляд истины и справедливости становятся виновными обвиняющие под банальными предлогами Рисале-и Нур и его учеников, которые с помощью его тысячи доводов нашли для себя этот способ.

Три факта, которые ввели в заблуждение этих безбожников и натолкнули их на подозрения по поводу неимеющего какого-либо отношения к нам политического общества:

Первый, факт поддержания моими братьями со мной с давних пор сильных братских отношений, вызвало у них подозрения относительно некого общества.