Вывод, поскольку мы не вмешиваемся в жизнь мирских людей, то и они не должны вмешиваться в нашу потустороннюю жизнь и в наше религиозное служение.

[Изложу вам в точности из моих старых воспоминаний один приятный случай защитительного выступления, который на суде Эскишехира остался засекреченным, не был зафиксирован в официальных отчетах и не включен в защитительные речи.]

У меня спросили: «Какого ты мнения о республиканском строе?»

Я им ответил: моя биография, которая находится перед вами, подтвердит, что еще до вашего появления на этот свет, не считая здешнего председателя суда, я был религиозным республиканцем.

Краткий его вывод таков: как и сейчас, в те времена я находился в уединении. Из того рисового супа, который мне приносили в келию, я сыпал зерна муравьям, а сам ел окунутые в суп кусочки хлеба. На вопрос свидетелей этого, я отвечал: «Эти муравьи и пчелы живут общиной, и я давал зерна муравьям из уважения к их стремлению жить общественной жизнью».

Затем, они сказали: «Ты действуешь вопреки убеждениям Праведных Предков». В ответ, я сказал: «Каждый из Праведных Правителей был Халифом и лидером общества. Несомненно, что Абубакр Сыддык (р.а.), Аширеи Мубашере и Почтенные Сподвижники выступали в качестве лидеров республики. Однако, они не были бессмысленным олицетворением этого титула, а скорее они являлись лидерами общества в религиозном понимании, то есть, представляли истинную справедливость и свободный Шариат.

Таким образом, я обращаюсь к общественному обвинителю и судебным заседателям! Вы обвиняете меня в противоположность моим убеждениям, имеющимся у меня в течение пятидесяти лет. Если вы спрашиваете меня о светском государстве, то насколько я знаю смысл понятия светский, означает быть нейтральным, то есть, воспринимаю такую власть, которая по правилу свободы совести не задевает права как безбожников и распутных, так и набожных и богобоязненных. Вот уже десять лет – а сейчас уже прошло двадцать – как я отстранился от политической и общественной жизни. И я не знаю какое положение приобрела на данный момент власть. Но не приведи Господь, если принятые посредством безбожия законы сейчас обрели такие зловещие формы, что привлекают к ответственности живущих для своей веры и Иного мира, то я с бесстрашием напоминаю и заявляю, что будь у меня даже тысячу жизней, я готов буду ими пожертвовать ради