Сорок лет назад, за год до провозглашения второй Конституции, о переходе к новой политической системе, я приехал в Стамбул. В то время, главнокомандующий японской армией обратился к мусульманским ученым с некоторыми религиозными вопросами; и Стамбульские богословы спросили об этом у меня, и еще о многом другом касательно этого.

Например, один из этих хадисов гласит, что «одна ужасная личность в преддверии Конца Света встанет утром, и на его лбу будет написано «Это – безбожник».

Я ответил: «Некая личность встанет во главе этого народа, поднимется утром, наденет шляпу и других заставит ее носить».

За этим последовал следующий вопрос: «А не станут ли неверными те, кто наденет ее?»

В ответ я сказал: «Поскольку это случится по принуждению, не позволяя одевшему шляпу падать ниц... Однако, Ин шаа Аллах, его вера, склонившись в земном поклоне, сохранит его на правом пути».

Затем меня спросили: «Та же самая личность выпьет некую жидкость и в его руке образуется дыра. В связи с чем станет ясно, что это Суфьян».

В ответ я сказал: «О чрезмерно расточительном человеке в народе говорят, что у него руки дырявые». То есть, имущество в его руках не держится долго, утекает и пропадает. Таким образом, та ужасная личность пристрастится к спиртному и придет к нескончаемому мотовству, а затем пристрастит к этому и других».

После чего, один из них у меня спросил: «Когда он умрет, в Стамбуле на высоком столбе сатана объявит на весь мир: «Такой-то умер!»

Тогда, я ответил им: «Об этом будет доведено до сведения посредством телеграфа». Но позднее, я узнал об изобретении радио, и понял о своем неточном ответе. Через восемь лет, занимая должность в совете Даруль-хикмети Исламие, я сказал: «Подобно сатане, с помощью радио известит об этом событии на весь мир».

Затем, они продолжали задавать мне вопросы касательно Стены Зулькарнейна, Йаджуджей и Маджуджей, Даббатуль-арз, Даджаля и нисхождения Иисуса (а.с), на которые я дал удовлетворяющие ответы. И даже частично я рассмотрел эти темы в своих прошлых работах.

Некоторое время спустя, Мустафа Кемал дважды вызывал меня в Анкару через бывшего губернатора провинции Ван, моего старого друга Тахсин бея, чтобы в качестве наградывы разить признательность за работу «Шесть атак». Я приехал в Анкару, и он предложил мне