в безопасность и руководство страны, имеется право на личную независимость, и они не могут быть ограничены, с учетом того, что власти смотрят только на фактически содеянное и не знают истинного намерения сердца. И тот, кто предпринимает попытки вмешаться во внутреннюю безопасность, или руководство и политику, несомненно, будет проявлять интерес через газеты и мировые события, чтобы узнать о положениях, ситуациях и движениях, которые помогут ему избежать в дальнейшем ошибочных действий. Но, тем не менее, Рисале-и Нур в таком исключительном виде запретил своим ученикам вмешиваться в эти дела, что уже вот двадцать пять лет, как он заставил меня утратить какой-либо интерес к чтению газет, о чем могут подтвердить даже мои близкие друзья. И сейчас уже десять лет, как он вывел меня из общественной жизни до такой степени, что помимо поражения Германии и распространения коммунизма, я не получал никаких сведений о ходе и положениях мировых событий. Разумеется и без сомнения, мудрость властей, законы политики и принципы правосудия не могут предъявить обвинения ни мне, ни таким как я, моим братьям; а предъявляющий же, в любом случае, будет делать это или из подозрений и корысти, или же из своего упрямства.

Третий принцип: Я вынужден дать следующее более длинное разъяснение, по причине бессмысленных и излишних возражений прокурора на прошлом процессе, который, искажая смыслы Пятого Луча, задавал вопросы не на законных основаниях, а вследствие своей фанатичной любви к усопшей личности.

Во-первых: еще до того, как Пятый Луч попал в руки властям, мы держали его в тайне от всех. И он, в результате проведенных обысков, не был обнаружен у меня. Единственная цель его написания заключалась в спасении простых верующих от сомнений и отрицаний аллегорических хадисов. К аспекту этого мира он был устремлен косвенно, отведя для него третье или даже четвертое место по степени важности. Более того, процитированные достоверные сведения не призывают к борьбе с политиками и мирскими людьми, а всего лишь описывают ход событий. И, не обуславливая конкретные личности, излагает истину хадисов в собирательном значении. Однако, они эту собирательную истину применили к ужасной личности нашего столетия, и предполагая о более поздних сроках его написания, стали возражать этому. В то время, как черновой его вариант был написан намного ранее моей работы в Даруль-хикмети Исламие. А затем, спустя время, после некоторой правки он был добавлен в собрание Рисале-и Нур. Итак: