уроки. Затем, снова разрешил. И в той же казарме я приспособил одну комнату под мечеть и исполнял в ней обязанности имама. Ни разу они не вмешались, не запретили мне общение, не оборвали мои связи.

Между тем, эти мои друзья, которые будто являются моими земляками, единоверцами и людьми, для пользы веры которых я стараюсь, безо всяких причин и, зная, что я оборвал все связи с политикой и миром, взяли меня в плен не на три года, а уже на шесть лет. И, хотя у меня есть удостоверение, они запретили проводить уроки, даже мой частный урок в моем доме, и не дают мне вести переписку. И даже, хотя опять же у меня есть удостоверение, запретили мне ходить в мечеть, которую я сам восстановил и в которой четыре года был имамом. А сейчас, чтобы лишить меня и саваба за коллективный намаз, не дают мне быть имамом даже для трех моих близких братьев по Иному миру, являющихся моей постоянной общиной.

И когда кто-то, хотя я того не желаю, отзовется обо мне хорошо, чиновник, следящий за мной, ревниво злится. Говоря: «Я уничтожу его влияние», – предпринимает бессовестные действия и для того, чтобы получить поощрение своего начальства, беспокоит меня.

Так вот, кроме Всевышнего, к кому еще может обратиться человек в таком положении? Если судья сам является обвинителем, то, конечно, ему уже не пожалуешься. Давай, скажи сам, что тут можно поделать? Но, что бы ты ни говорил, я скажу: «Среди этих моих друзей есть много лицемеров. Лицемер страшнее неверующего. Поэтому они заставляют меня терпеть то, что не заставляли русские.»

О несчастные! Что я вам такого сделал и делаю?! Я служу ради спасения вашей веры и для вашего вечного счастья! Значит, мое служение не совершалось искренне, ради Аллаха, что результат вышел противоположным. В ответ на него вы при каждом удобном случае причиняете мне боль!.. Конечно, в Судный день мы с вами встретимся!.. Говорю лишь:

﴿ حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَك۪يلُ ﴾ ﴿ نِعْمَ الْمَوْلٰى وَنِعْمَ النَّص۪يرُ ﴾

اَلْبَاقِي هُوَ الْبَاقِي

Саид Нурси ∗∗∗