Третий: Одной из причин моего заключения является подрыв безопасности и нарушение общественного порядка. Используя вместо реальных фактов одно предположение из ста, или даже из тысячи отдаленных от истины вероятностей, и придав искаженный смысл пятидесяти словам среди ста тысяч слов и предложений некоторых конфиденциальных трактатов и личных писем Рисале-и Нур, они, представляя их в качестве доказательств, хотят обвинить и подвергнуть нас наказанию.

Со своей стороны приводя в свидетели тысячи преданных учеников Рисале-и Нур и тех, кто знаком с тридцатью-сорока годами моей жизни, я говорю:

Когда командующий английскими войсками, оккупировавшими Стамбул, посеял среди мусульман разногласия и даже, вводя в заблуждение Шейх уль-Ислама и некоторых религиозных деятелей, натравил их друг на друга, дабы воспользовавшись противостоянием партий «Союз и прогресс» и «Свобода и согласие», подготовить почву для победы греков и поражения национального освободительного движения; если в это время один человек, благодаря усилиям Эшреф Эдиба, издает и распространяет направленное против англичан и греков такое свое произведение, как Хутувате Ситте (Шесть шагов), чем рушит коварный план того командующего и не отступает от этого даже перед угрозой казни, и не бежит в Анкару, несмотря на то, что за это служение его вызывает туда правительство; а также, во время военного плена он не придал значения приказу об исполнении смертного приговора Главнокомандующим Русской армии; и во время событий Тридцать первого марта одной речью привел к подчинению восемь батальонов; и на вопрос военного трибунала заседающих на суде пашей «Ты тоже реакционер хотел вернуть законы шариата?» он ответил, не придавая никакого значения угрозе смертной казни: «Если конституционное право состоит из одной тирании, то пусть все люди и джинны будут свидетелями того, что я реакционер и ради одного единственного пункта Шариата я готов буду пожертвовать своей душой!», – чем побудил тех высокопоставленных офицеров к одобрению и вопреки ожидаемой казни, он получил оправдание, а после освобождения, не поблагодарив их, продолжил свой путь воскликая: «Да здравствует Ад для тиранов!»; и как отмечено в решении суда Афьона, в Анкаре, в кабинете министров, когда Мустафа Кемал в гневе обратился к нему: «Мы тебя вызвали сюда, чтобы ты изложил нам свои высокие идеи, но ты пришел, и написал что-то про пятикратный намаз и посеял среди нас разногласия!» – он в присутствии сорока-пятидесяти депутатов ответил ему: «Самым