пристрастные и клеветнические обвинения, я неоднократно просил предоставить мне пять-десять минут для защиты наших прав, но они мне не дали больше одной-двух минут.
Несмотря на то, что я двадцать месяцев находился в полной изоляции, лишь одному-двум из моих братьев было дозволено встречаться со мной в течение трех-четырех часов. Они помогли мне записать небольшую часть моей защитительной речи. После чего им тоже было запрещено приходить. А в случае неповиновения этому распоряжению они подвергались очень жестокому наказанию. Нас принудили выслушивать сфабрикованное обвинительное заключение, состоящее из ложных рассуждений, собранных прокурором подобно воде из тысячи потоков, и на пятнадцати страницах которого мною было доказано наличие восьмидесяти одной ошибки. Но, они не разрешили мне говорить. И если бы они мне позволили, то я бы сказал:
Хотя на основании принципов свободы мысли и совести вы не трогаете евреев, христиан и огнепоклонников, и особенно анархистов, вероотступников и лицемеров, скрывающихся в наше время под маской большевизма, отрицающих вашу религию, оскорбляющих ваших предков в заблуждении, и отвергающих вашего Пророка (мир ему и благословение) и законы Корана; и несмотря на то, что под властью такого жестокого и приверженного христианству государства, как Англия, находятся миллионы мусульман, которые постоянно, посредством уроков Корана, опровергают ложные вероучения и безбожные законы англичан, их правосудие все же не препятствует им; и у каждой власти имеется оппозиция, которые открыто распространяют свои идеи, и суды этих государств не преследуют их; и несмотря на то, что сорок лет моей жизни, сто тридцать трактатов и большинство моих личных работ и писем тщательно были иследованны властями Испарты, судом Денизли, уголовным судом Анкары, Управлением по делам религии и два, а скорее три раза кассационным судом, и в их распоряжении в течение двух-трех лет находились все конфиденциальные и неконфиденциальные копии Рисале-и Нур, и при этом они не смогли найти ничего за что можно было бы дать даже наилегчайшее наказание; и хотя находящиеся в ваших руках собрания Рисале-и Нур, которые вместе с моим бессилием, подавленностью и удрученностью в этих суровых условиях проявляют себя для двухсот тысяч истинных и преданных учеников, как самые сильные, верные и надежные путеводители на пользу этой стране, нации и общественной безопасности; к тому же, наши защитительные речи на четырехстах страницах доказали