пожилого человека, как будто он совершил тяжкое преступление, давая им для этого в качестве предлога только найденные книги с молитвами и настенные надписи? Какая же политика разрешает совершить такую агрессию?

Седьмой: Хотя в наше время есть все благоприятствующие условия для того, чтобы внутри страны получить пользу от массы оживленных внутренних и внешне-политических партий и течений, то есть, чтобы вместо нескольких своих братьев выиграть в качестве сторонников многочисленных дипломатов и политиков, все же этот несчастный, исключительно с намерением не вмешиваться в политику, и не причинять ущерба своей искренности, и не привлекать к себе внимания властей, и не увлекаться мирскими делами, обращаясь ко всем своим братьям, написал: «Будьте осторожны! Не дайте увлечь себя этими течениями! Не вмешивайтесь в политику! Не нарушайте общественного порядка!» Тогда как два таковых течения причинили ему вред только из-за того, что он таким образом предпочел воздержаться; первая, по причине их необоснованных страхов, а вторая, говоря, что «он не желает нам помогать», тем самым доставила ему очень много неприятностей. Но, несмотря на все это, он никогда не вмешивался в мирскую жизнь и был занят своим Иным миром и за двадцать два года не написал ни одного письма своему родному брату в деревню, а за двадцать лет не отправил и десяти писем своим друзьям в родной провинции. Как закон позволяет в такой степени вмешиваться в его старания достичь Иного мира?

Интересно, какое правосудие, какая совесть и справедливость позволяют собирать все экземпляры Рисале-и Нур, подобно вредоносным произведениям, в которых три суда не нашли ничего предосудительного при том, что законы не вмешиваются в свободную публикацию нерелигиозных и коммунистических книг, с их крайней пагубностью для страны, нации и нравственности? Ведь Рисале-и Нур в течение двадцати лет стремится сохранить общественную жизнь, мораль и безопасность этой страны; и эффективно борется за восстановление и укрепление братства всего Исламского мира, которое служит истинной опорой для этой нации; и такие части Рисале-и Нур, как Зульфикар и Посох Мусы, которые по приказу министра внутренних дел изучались в течение трех месяцев Управлением по делам религии, без всякой критики заслужили их полного одобрения и были помещены в библиотеку Департамента, как «Ценные произведения»; а Посох Мусы, как стало известно по свидетельству паломников, в знак его принятия был поставлен прямо над могилой Пророка Мухаммада (мир ему и благословение).