подобной степени Исрафиля. И по тайне Божественного единства, Вселенная также является пахотным полем, приносящим обильный урожай для миров и мест обитания будущей жизни; и фабрикой, производящей в большом количестве все необходимые товары, такие как человеческие поступки, для уровней Обители Счастья; и кинокамерой со ста тысячами линз, непрерывно снимающих этот мир, чтобы показать зрителям неизменные картины в вечном мире, и особенно в Раю. В то время как многобожие превращает этого крайне поразительного, абсолютно покорного, материального и живого ангела в безжизненную, мертвую, погибающую, бездейственную, бессмысленную и несчастную массу, которая вращается в суматохе событий, среди бурь изменений и темноты небытия; к тому же, эту очень удивительную и полностью упорядоченную фабрику оно изменяет в образ запутанной и неразумной игры случайностей, которая не имеет ни следствия, ни результатов, ни функции; изменяет в места действий глухой природы и слепой силы, в место траура всех обладателей разума, и в бойню для всех обладателей жизни.

Следовательно, хотя в соответствии саятом ﴾ اِنَّ الشِّرْكَ لَظُلْمٌ عَظ۪يمٌ ﴿ многобожие считается всего одним грехом, все же оно приводит к таким большим и многочисленным преступлениям, что те, кто совершает его, заслуживают бесконечных мучений в Аду. В общем... Поскольку этот Второй Плод был неоднократно разъяснен и доказан в книге «Сираджуннур», здесь мы сократили эту длинную историю.

Странное ощущение и необычное чувство наслаждения, которое направило и привело меня ко Второму Плоду. Итак:

Одно время, наблюдая за периодом весны, я увидел, что последовательные караваны существ, и особенно живые создания, и, главным образом, самые маленькие из них, которые, на лике земли, приходят один за другим и, демонстрируя в плавном потоке сотни тысяч образцов Великого Сбора и Воскрешения, в течение очень короткого времени сразу же исчезают. Эти картины смерти и быстротечности, находящиеся внутри постоянной бурной деятельности, казались мне чрезмерно печальными; я почувствовал такую жалость, что это заставило меня заплакать. И чем больше я наблюдал за гибелью этих милых маленьких существ, тем больше у меня болело сердце. Я произносил: «Ах! Как жаль!», и под этими вздохами и сожалениями я чувствовал в себе глубокое духовное потрясение. Жизнь, которая сталкивается с таким концом, казалась мне намного мучительнее смерти.

Более того, самые красивые и привлекательные живые существа