насколько далекими от истины, порядочности и справедливости являются те, кто в обвинительном заключении пишут: «В Эмирдаге Саид занимался тайной деятельностью, и с намерением нарушить общественный порядок он отравил мысли некоторой части местного населения; и двадцать человек, находящиеся вокруг него, восхваляли его и писали личные письма, что указывает на его тайную политику против реформ и правительства», – и с этими словами, с беспрецедентной враждебностью и вероломством его сажают на два года в тюрьму и издеваются, заключая в полную изоляцию и не позволяя ему выступать в суде!

Если человек удостоился общественного признания, в сто раз превышающего его истинную цену, и одной речью привел к подчинению тысячи людей, а после его одной газетной статьи тысячи людей вступили в общество «Иттихади Мухаммади», и пятьдесят тысяч человек одобрительно слушали его речь в мечети Айя София, то разве возможно, чтобы он три года усердствуя в Эмирдаге склонил на свою сторону только пять-десять человек? И чтобы он оставил заботу об Ином мире и занялся политическими интригами? Заполняя тем самым пространство близко подошедшей к нему могилы бесполезным мраком? Разве такое возможно? Конечно, даже сатана не сможет кого-либо в этом убедить!

Четвертый: Мой отказ от ношения шляпы, они расценили в качестве серьезного повода для моего наказания. Говорить мне не позволили. Иначе тем, кто старается меня наказать я бы сказал:

В Кастамону я три месяца гостил в полицейском участке. Никто мне ни разу там не сказал: «Надень шляпу!» И хотя в трех судах я не надевал ее и не оставлял головы непокрытой, они не обвиняли меня в этом. И за двадцать три года некоторые безбожные тираны под этим предлогом неофициально заставляли меня переносить крайне неприятные и тяжелые муки. И несмотря на то, что женщины и дети, большинство сельских жителей, чиновников в своих канторах и те, кто носит береты не вынуждены носить шляпы, в ношении которой нет никакой материальной пользы, вновь наказать такого отшельника, как я, на основании измышлений и надуманных обвинений за то, что он не надевает головного убора, запрещенного всеми учеными-муджтахидами и Шейх уль-исламами, когда я итак уже двадцать лет страдаю из-за этого бессмысленного обычая, касающегося одежды; и хотя они, сравнивая с собой, не придираются к тем, кто посреди рынка, средь бела дня, во время Рамадана распивает спиртное и не совершает намаз, ссылаясь при этом на право на личную cвободу, настолько настойчиво и сурово добиваются моего повторного