относятся к вероятной случайности, и подтверждение книг Рисале-и Нур многими указаниями Корана, несомненными сообщениями Имама Али (р.а.) в Джаджалутие, и Гавс-аль Азама (к.с.), ставя подписи под его одобрением, мы с твердой уверенностью знаем, что в отношении нас действует божественная забота и покровительство, и что указывает на приемлемость Рисале-и Нур, и является своего рода караматом его истин веры, которые изошли от духовной чудотворности Корана. В то время, когда мы, и в особенности я, очень сильно нуждались в духовной силе и святом утешении, мы увидели эти непреднамеренные указания из сокрытого и приняли их.

Однако, мы некоторое время скрывали это. А затем, чтобы избежать отстранения нуждающихся и влюбленных в Рисале-и Нур, после начала несправедливой и тиранической пропаганды против меня, я показал их своим преданным ученикам; и после того, как это принесло им большую пользу, мы в некоторой степени обнародовали их.

Единственным примером того, что я в течение двадцати трех лет стал объектом абсолютной несправедливости и был лишен прав гражданской свободы, является следующее: Несмотря на наши многочисленные уговоры, прокурор написал против нас шестьдесят, а суд – пятьдесят одну страницу обвинительного заключения, что в течение этих одиннадцати месяцев абсолютной изоляции, они строго запретили встречи со мной моих учеников и близких братьев, а также нам не было позволено видеться больше трех-четырех часов в течение двух дней. И оттого, что я не знал новой письменности, я многократно просил их: «Предоставьте мне хотя бы одного ученика, который, зная мой язык, прочел бы обвинительное заключение и написал бы мое обжалование». Но они не ответили мне. И даже несмотря на то, что мы за четыре часа доказали их ошибки в обвинительном заключении, они через несколько месяцев, подобно сбору воды из тысячи потоков, еще более злорадно истолковывая его смыслы, заставили нас слушать второй, более суровый обвинительный акт. На что я настоятельно просил их: «Позвольте мне прочитать ответ на трех страницах». И на это они ответили отказом.

Если бы они дали мне слово, то некоторые, изредка устремленные к этому миру, предложения из Рисале-и Нур, я обратил бы в свою пользу. Однако, неправильно их растолковывая, они в своем обвинительном заключении обратили это против меня. Я же в ответ на их обвинительный приговор написал благодарственное письмо со следующим предложением: «Вы, распространяя вместо меня часть важных отрывков Рисале-и Нур, доказали, что в некотором