учеников. И хотя до завершения сроков исследования они оставались в тюрьме в течение четырех с половиной месяцев, то есть, до полутора месяцев; и несмотря на то, что десятью годами позднее Денизлинский суд вновь под такими же несколькими предлогами, как организация политического общества и суфийского ордена, после тщательного изучения двадцати лет переписок и сочинений, направили их вместе с пятью ящиками книг в уголовный суд Анкары, и при том, что эти книги и письма в течение двух лет были предметом пристального внимания со стороны судов Анкары и Денизли, в отношении политического общества и суфийского ордена (Прим.) [^3], и по поводу прочих предлогов, они единогласным решением были оправданы; а затем, все книги и письма были возвращены их владельцам. Любой, кто не потерял свою человечность, зная о том, что Саид и его друзья в последствии были признаны невиновными, поймет в какой степени противоречит правосудию, продолжать и в этом случае смотреть на него, как на политического активиста и обвинять его в интригах, провоцируя сотрудников суда против него.

[^3]:Примечание: Основа и цель Рисале-и Нур – это осознанная вера и истины Корана. Поэтому три суда вынесли оправдание книгам Рисале-и Нур по поводу тариката. И за эти двадцать лет ни один человек не сказал: «Саид дал мне уроки тариката». К тому же путь, по которому тысячу лет следовало большинство предков этой нации не может стать поводом для ответственности. И тех, кто успешно борется с тайными лицемерами, называющими истины Ислама тарикатом и противостоящими религии этого народа, нельзя обвинять в том, что они последователи тариката. Что же касается общества, то это собрание в рамках исламского братства, связанное узами Иного мира. Следовательно, это не является политическим обществом, поскольку три суда вынесли оправдание по этой статье.

Пятый: «Милосердие» является главным принципом Рисале-и Нур, которое в течение тридцати лет лежит в основе и моего пути, поэтому я не то чтобы подвергнуть критике злодеев, но и не могу ответить им даже проклятием, дабы не причинить вред ни в чем неповинным. И мое милосердие препятствовало мне ответить им проклятием даже в том случае, когда я гневался на порочную ненависть некоторых развратных людей, или даже на безбожных тиранов, не говоря уже о вооруженной борьбе. В отношении тех жестоких тиранов, я ничего не предпринимал из сострадания к четырем-пяти несчастным, чтоб не навредить их пожилым родителям и невинным детям. А иногда, я даже прощаю их.

Именно по тайне этого милосердия я категорически не вмешиваюсь во власть и не нарушаю общественного порядка. Так же я настоятельно рекомендовал действовать так и всем моим братьям, что некоторая часть справедливых полицейских в трех провинциях призналась: «Ученики Рисале-и Нур сохраняют внутренюю безопасность и поддерживают общественный порядок наподобие