сочинениями можешь привести в беспорядок нашу общественную жизнь».
В ответ я скажу: «Все без исключения мои уроки прошли через руки чиновников правительства и органов юстиции, и в результате не нашлось какой-либо причины для назначения мне наказания даже на срок в один день. Люди очень внимательно и с большим интересом изучают сорок-пятьдесят тысяч экземпляров Рисале-и Нур. Это не принесло ничего, кроме пользы. Новый суд, не найдя никаких причин для привлечения меня к ответственности, единогласно оправдал нас. И прошлый суд, исключительно ради уважения к всемирно известному человеку, основываясь только на своем умозаключении, сделал предлогом пять-десять слов из ста тридцати брошюр, и присудил пятнадцати из ста двадцати задержанных учеников только по шесть месяцев наказания. У меня больше нет новых уроков и никаких секретов, которые бы вы могли исказить своими проверками».
Сейчас для меня необходимо соблюдение моего права на свободу. Хватит уже бесполезных и несправедливых слежок за эти двадцать лет! Старость дает мне право проклинать несправедливых, чего я до сих пор не делал. Ведь то, что «Стоны угнетенного доходят до самого Арша» – является твердой истиной.
Затем, эти несчастные деспотичные люди на высоких постах, сказали: «Ты уже двадцать лет ни разу не одевал шляпу установленного образца, как не снимал чалмы ни перед старым, ни перед новыми судами, и все время сохраняешь свой прежний внешний вид. Между тем как семнадцать миллионов человек приняли новые требования по внешности».
В ответ на это я сказал: чем изменять свой внешний вид из-за обязывающих законов и войти под допустимое постановление шариата относительно отдельных вопросов, как добровольно и с открытой душой сделали это ни семнадцать и даже ни семь миллионов, а всего лишь семь тысяч поклонников Европы, я предпочитаю богобоязненное исполнение всех требований шариата, по которым живут семь миллиардов святых личностей.
Подобного мне человека, который уже двадцать пять лет, как отказался от общественной жизни, недопустимо осуждать словами: «Он упрямится и противодействует нам». Даже если тут будет иметь место упрямство, которое не смогли сломать ни Мустафа Кемал, ни два суда, ни власти трех провиниций, то возникает вопрос, а кто вы такие, что бесполезно, во вред народу и правительству, стараетесь сломить это упрямство? Допустим,