От этого исходит наслаждение, наслаждение же от речи прекрасной известно, описать его язык наш не в силах. Мысль же тоже ущербна: хоть и видно, но все ж не ухватишь небесную эту звезду.

На протяжении тринадцати веков склонность к состязанию у недругов он пробудил, а у друзей – подражать желание. Итак, один из аргументов чудесности его речи...

Под влиянием двух этих склонностей страстных были написаны, и все они перед нами, миллионы книг арабских, пополнивших библиотеку мира. Если все их и то, что низведено, положить на одни весы и взвесить, тогда не то что выдающийся ученый, даже самый простой человек, услышав их своими ушами, произнесет, конечно: “Это – человеческое, а небесное – это!..”

И решит при этом: “Это на них не походит, на их степени быть не может. Если так, то или всех она ниже, это же явной является ложью.

В таком случае всех выше она, смыслы ее уже столько времени с открытыми дверями дарованы человечеству, призвала она к себе вместе с душами их мышление! Человечество ее сбережения своим достоянием сделало.

Книги, сравнимой с Кораном, не вышло и никогда не выйдет, экзамена время прошло уж. Ведь посылался он в течение двадцати лет по частям в соответствие нуждами, по-разному пересекающимися, в этом заложена великая мудрость Господняя.

Причины ниспослания различны и контрастны. Вопросы одной статьи повторны и разнородны.

Случаи правил его разнообразны и противоположны. Различны и непохожи времена его низведения.

Состояния его восприятия разнородны и несовместимы. Его собеседники различны и контрастны. Цели наставлений его разноуровневы и отличны. На эти основы опираются его утверждения и изложение, ответы его и обращения.

И с ними вместе его целостность и плавная ясность, пропорциональность и солидарность проявили свое совершенство. Итак, свидетель этого – наука о красноречии – риторика.

В Коране есть некая особенность, в других словах ее нет: если слово одно услышишь, то видишь за ним, иль внутри него его истинного Хозяина. Образ – зеркало человека.