Шестое Доказательство
● ШЕСТОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО.
Пойдем, выйдем на эту широкую равнину (Примечание-9) [^9]. Вот, среди этой равнины возвышается большая гора. Поднимемся на нее, чтобы увидеть всю округу. С собой возьмем хороший бинокль, дабы можно было увидеть все вблизи. Потому что в этом удивительном государстве происходят удивительные дела. Каждый час происходит то, что нам не пришло бы и в голову. Вот, смотри! Эти горы, равнины и города внезапно изменяются. И как изменяются... Изменяются в таком виде, что очень организованно преобразуются миллионы дел, находящихся одно среди других. Происходят такие удивительнейшие преобразования, будто миллионы разнообразных материй ткутся одновременно, находясь одна внутри другой. Посмотри, сколько цветущих вещей, знакомых нам и на которые мы надеялись, исчезло. На их место организованно пришли другие, по сути, похожие на них, но отличающиеся по виду. Словно эта равнина и горы являют собой по одной странице, на которых сотнями тысяч пишутся разнообразнейшие книги. И пишутся без ошибок, без изъянов. Так вот, все эти действия стократно противоречат тому, чтобы они происходили сами по себе.
[^9]:(Примечание-9): Указание на поверхность земли во времена весны и лета. Потому что племена сотен тысяч созданий создаются вместе, среди друг друга, пишутся на земной поверхности. Затем без ошибок, без изъянов, в совершенном порядке сменяются. Открываются тысячи скатертей милости, затем убираются, появляются новые и новые. Каждое дерево – как некий официант, каждый сад – как некий котел.
Да, то, чтобы эти в бесконечной степени искусные и внимательные дела происходили сами по себе, является тысячекратно невозможным. Больше, чем сами себя, они показывают своего мастера. И этот мастер, который производит их – некто такой необыкновенно чудесный, для которого не представляет сложности ни какое дело. Написать тысячу книг для него также легко, как написать одну букву. Вместе с этим, посмотри вокруг, он с такой мудростью ставит на свое место каждую вещь, и так гостеприимно, достойно каждого, оказывает всем любезности, и с такой щедрой любовью открывает всеобщие занавесы и двери, что удовлетворяет желания каждого. И он с таким щедрым великодушием расстилает скатерти угощений, что всем народам этого государства, всем животным, каждому их племени дает особенное и достойное, даже каждой единице – подписанное ее именем и снабженное портретом, отдельное блюдо даров. Итак, есть ли в мире что-либо нелепее и невозможнее того, чтобы среди этих видимых нами дел имела участие случайность, или чтобы там было что-то пустое и бесполезное, или же туда вмешивались разные чужие руки, или мастер тех дел не был бы могущественным, или ему не было бы подчинено все вокруг? Итак, эй товарищ! Если можешь, скажи что-либо против!