тырьмя примерами тысячи других примеров. На некоторые из них мы указали в работе под названием “Лемаат”.

Итак, именно по причине этих ложных основ философии и ее воображаемых выводов, такие гениальные исламские философы, как Ибн Сина и Аль-Фараби, очаровавшись ее внешней, показной пышноcтью и сиянием, и обольстившись ее учением, вошли в это течение и едва-едва смогли подняться на степень самого простого, обычного верующего. А такой Довод Ислама, как Имам Газали, не дал им даже и этой степени.

К тому же, даже имамы Мутазилитов [^4], считавшиеся самыми эрудированными учеными богословия, смогли подняться лишь до уровня заблудшего, только-только начинающего веровать человека, так как увлеклись внешним, показным великолепием этого учения, вошли с ним в тесный контакт и полностью доверились разуму, дав ему главенствующую роль. Ровно также, такие прославившиеся исламские поэты, как знакомый своим пессимизмом Абуль Ала Аль-Маари и известный своим сиротливым плачем Омар Хаям, подверглись со стороны людей пути истины и совершенства оскорблениям и обвинениям в богохульстве и неверии, и получили от них сильную воспитательную пощечину, говорящую: “Образумьтесь! Вы показываете свое бескультурье, входите в ересь и воспитываете безбожников!”, – так как они вошли в то учение и получили удовольствие от ласкающих нафс-и аммара (повелевающих страстей) наслаждений этого течения.

[^4]:Мутазилиты – название одной из сект – прим. пер.

К тому же, именно по причине порочных, ложных основ учения философии, “Я”, являясь само по себе, по своей сущности, подобным воздуху, рассматривая себя через несчастный взор философии в номинальном значении, начинает, подобно пару, превращаться в жидкость, а потом, с точки зрения привыкания и завязания в материальности, будто загустевает. Далее, войдя в неведение и отрицание, это самое “Я” превращается в лед, затвердевает. Потом же, восстав, с тем восстанием становится мутным, теряет свою прозрачность. И со временем уплотняясь и расширяясь, “Я” поглощает своего хозяина. Оно начинает раздуваться благодаря человеческим мыслям. Потом, сравнив остальных людей и даже причины с самим собой и со своим нафсом, оно придает себе некое фараонское положение, даже если душа и нафс не принимают это и отвергают. Итак, придя в такое состояние, “Я” принимает положение противоборства повелениям Всемогущего Создателя и говорит:

﴾ مَنْ يُحْىِ الْعِظَامَ وَهِىَ رَم۪يمٌ ﴿ “Кто же оживит кости, которые истлели?” (Коран, 36:78). Будто бросая вызов, обвиняет в бессилии Абсолютно Могу-