ется неким каплеподобным зеркалом всего лишь одного сияния, проявившегося от имени Нур (Свет) Извечного Творца.
О человеческое сердце! Пойми по этому примеру, зеркалом Какого Солнца ты являешься. Только после выполнения этого условия, ты найдешь свое совершенство. Но ты не сможешь увидеть Солнце таким, какое оно есть на самом деле. Ты не постигнешь ту истину в чистом виде. Скорее, цвета твоих качеств и состояний придадут этой истине некий окрас, твоя плотная и непрозрачная подзорная труба придаст ей некий образ, а твоя ограниченная способность обрамит ее в некие тесные границы.
Теперь же, черед дошел до тебя, о мудрый философ, вошедший внутрь Катра! Ты развился посредством бинокля суждений Катра и лестницы философии до самой Луны, и взошел на Луну. Смотри, Луна сама по себе является плотной и темной. Не имеет ни света, ни жизни. Твои усилия оказались напрасными, а знания бесполезными. Ты можешь избавиться от угнетения отчаяния, ужаса одиночества и докучаний злых духов, и страха одичания лишь с тем условием, что покинув ночь материализма, направишься к Солнцу истины и наверняка уверуешь, что эти ночные сияния и свет являются тенями дневного света Солнца... После выполнения этого условия, ты найдешь свое совершенство. Однако ты, подобно тому, другому своему другу, и не сможешь увидеть Солнце в чистом, открытом виде. Скорее, ты увидишь его за завесой, к которой привыкли и привязались твой разум и твоя философия, и за покрывалами, которые соткали твои знание и мудрость, и в том цвете, в который его окрасила твоя способность.
Итак, третьим является тот наш друг, который похож на “Решха”, и он беден, и не окрашен ни в какие цвета. Он быстро испаряется под воздействием Солнечного тепла, отставляет в сторону свое высокомерие и эгоизм, и сев на пар, поднимается наверх. Те грубые, плотные вещества, что есть в нем, возгораются от огня любви и превращаются в сияние и свет. И, ухватившись за луч, исходящий от проявления того света, присоединяется к нему. О тот, кто подобен Решха! Поскольку ты являешься зеркалом и напрямую отражаешь Солнце, то на какой бы степени ты не находился, ты сможешь найти некое отверстие или некое окно, чтобы в образе зрительной несомненности наблюдать в чистом виде само Солнце. И еще, придать удивительные дела того Солнца ему самому тебе будет нетрудно. Ты можешь без колебаний приписать ему величественные описания, которые достойны его. Если ты припишешь ему чудесные дела в его царстве, то ничто не сможет, взяв тебя за руки, заставить отказаться от него. Ни тесность преград, ни ограничения способностей и ни малая величина зеркал, не смогут сбить тебя с