К вам нас отправивший Всемогущий держит в Руке Своей их поводья. Глаза веры на лике их читают милости знамения, каждое из них – отдельный высокий голос.

Эй, уверовавший, чье сердце зорко! Пусть теперь отдохнут наши глаза немного, вместо них в благословенные руки веры мы вручим наши чуткие уши, в этот мир мы их отправим, пусть послушают приятную мелодию.

Звуки эти, которые на первом нашем пути мы считали всеобщим трауром, некими криками смерти, на этом пути превратились в молитвы и голоса красивые, славословящие рты.

Прислушайся к шуму ветра, и к щебетанию птиц, и к шепоту капель дождя, и к гулу морскому, и к грохоту грома, и к перекату камней, каждый из них глубокомысленно слух ласкает...

Мелодии воздуха, кличи грома, напевы волн – по одному они поминанию величия Бога. Песни дождя, поэзия птиц – по одному они славословию Его милости, некие иносказания истины.

Звуки, вещам присущие – по одному голосу бытия. “Я тоже существую” – говорят они. Безмолвная эта вселенная говорить вдруг начинает: “Безжизненными ты нас не считай, эй человек болтливый!”.

Птиц говорить понуждает или даров наслаждение, или же милости низведение. Разнообразными голосами, своими маленькими устами аплодируют они милости, опускаются над дарами, с благодарением летают.

Символичным языком произносят они: “О вселенная, о братья! Как прекрасно наше состояние: вскормлены мы с состраданием, довольны мы своим положением”. Своими острыми клювами осыпают они пространство отдельными кокетливыми голосами.

Словно вся вселенная – высокая музыка некая, поминание Аллаха и прославление слышит свет веры в ней. Мудрость отвергает случайности существование, порядок же опровергает сомнительное соединение.

О, мой спутник! Выйдем теперь из этого мира подобий, спустимся с воображаемых фантазий, встанем на площадь разума, на чашу весов положим и взвесим те пути.

Первый путь страданий – дорога нечестивых и заблудших, совести он приносит до самых ее глубин душераздирающее чувство и страшную боль. Сознание показывает это, сознанию мы противоречим.

Нуждаемся мы в спасении и вынуждены спасаться: пусть или умолкнет это, или не чувствуется, не выстоять нам иначе, рыдания и крик невозможно слушать.