И то милосердное сострадание (Примечание)[^11], та нежная пища, которой вскармливают тех своих бессильных и слабых детей все матери, будь они из мира растений, животных или из мира людей, явно дает понять, красота какой широкой милости за всем этим стоит.
[^11]:(Примечание): То, что голодная львица, предпочитая себе своего бессильного детеныша, сама не поев мяса, которое она добыла, отдает его своему львенку; и то, что трусливая курица, защищая своего цыпленка, бросается на собаку и на льва; и то, что дерево инжира, само питаясь грязью, плоды же, которые являются его детьми, питает чистым молоком, – все это очевидно показывает тому, кто не является слепым, что они действуют от имени Одного бесконечно Милостивого, Щедрого и Сострадательного. То, что такие существа, как растения и животные, которые не обладают разумом, совершают в высшей степени разумные и мудрые дела, неизбежно показывает, что есть Некто в высшей степени Знающий и Мудрый, Который направляет и заставляет их работать. Они же действуют во имя Него...
Поскольку Правитель этого мира обладает таким бесконечным великодушием и щедростью, такой бесконечной милостью, таким бескрайним величием и достоинством... Бескрайнее величие же и достоинство желают наказать наглецов, образумить невоспитанных. Бесконечная щедрость желает бесконечно дарить. Бесконечная милость желает достойного себе благодеяния.
Однако, в этом тленном мире и в этой короткой жизни, словно одна капля из моря, может уместиться и проявиться лишь одна миллионная их часть. Значит, будет существовать достойная той щедрости и соответствующая той милости страна счастья. Иначе же, подобно отрицанию существования солнца, наполняющего светом день, потребуется отрицать существование этой очевидной милости.
Потому что исчезновение, при котором уже не будет возможности вернуться, обращая сострадание в горе, любовь – в жгучий огонь, благодеяние – в наказание, разум – в некий злосчастный инструмент, а наслаждение – в мучение, должно будет лишить существования истину милости.
И будет соответствующее тому величию и чести место наказания. Потому что в большинстве случаев тираны уходят отсюда в достоинстве, а угнетенные – в унижении. Следовательно, это оставляется до некого Великого Суда. Откладывается для него. Иначе, это не значит, что за этим нет надзора.
Иногда наказание дается даже в этом мире. Наказания, пришедшие на головы непокорных и упрямых народов, живших в прошлые века, показывают, что человек не предоставлен самому себе. Некое величие и внимание постоянно дает ему пощечины.
Да возможно ли вообще, когда человек среди всех существ имеет некую важную обязанность и некие важные способности, и при этом Господь зна-