времени, исцеляя раны, полученные мной от Западных произведений и философии.

Литератор:

— Мой разум не был просвещённым, но сердце было верующим. “Рисале-и Нур” и просветил мой разум с сердцем, и убедил мой нафс. Он спас меня от адского мучения.

Доктор:

— День, когда я начал чтение “Рисале-и Нур”, я считаю первым днём своей жизни.

Счастливый студент университета:

— Такую службу, как доставить одно письмо, касающееся нашего Устаза и “Рисале-и Нур”, из одного места Стамбула в другое, я предпочитаю депутатской работе.

Тридцать лет назад один искренний и благодетельный пожилой мутасаввыф, показывая на молодого человека по имени Лютфи, сказал: “Этот ученик “Нура” обогнал меня”, – и это лишь несколько примеров из тысяч признаний.

Опять же исходя из этого великого секрета искренности, ученики “Рисале-и Нур” среди таких тяжёлых условий, ограничений и угроз, получают успех в служении вере и Исламу. Свои жизни они посвятили “Рисале-и Нур” и своему Устазу. “Рисале-и Нур” они сделали капиталом и целью жизни. Поскольку дело “Рисале-и Нур” является делом ради Божественного довольства, то известные адвокаты, обладающие исламским патриотизмом, удостоились чести быть почётными защитниками “Рисале-и Нур” в судах, и религиозные, правдолюбивые журналисты, борющиеся за веру, получили благо стать участниками его всемирного призыва. Распространение, победы и воздействие “Рисале-и Нур” подобны беззвучному, но пышному и величавому распространению живых существ весенней порой.

Итак, о братья “Нур”, удостоившиеся такого великого блага, как “Рисале-и Нур”, заслуживающего бесконечных похвал и восхвалений! Нам выпало счастье читать произведения такого величайшего гения, такого грандиозного мыслителя, такого исламского автора, такого ученого века, владеющего прежними и современными знаниями, такого великого муджахида, такого аскетичного и богобоязненного Божьего раба, словно воплощённого в бытии истин веры, такого приверженца Корана и служителя Ислама, не прельщающегося ничем, кроме довольства Аллаха и удостоившегося величайшей искренности, и такого слуги веры, который