— Тот, кто благороден, до преступления не унизится. Если ему это и припишут, то наказания он не побоится. И если я буду несправедливо казнён, то получу саваб двух шахидов. Если и останусь в тюрьме, то при такой жестокой власти, которая даёт свободу только на словах, самым удобным местом должна быть тюрьма. Умереть притеснённым лучше, чем жить с несправедливостью.

Скажу ещё вот что: Некоторые люди, делающие политику инструментом для безбожия, чтобы прикрыть свои преступления, обвиняют других в реакционности и в использовании религии в политических целях.

Нынешние доносчики намного хуже прежних. Как же им можно доверять? Как может правосудие основываться на их словах? И с преувеличением человек, верша правосудие, впадает в несправедливость. Потому что человек не может быть без недостатков; однако с преувеличением, объединив разнообразные недостатки, проявившиеся в течении длительного времени среди множества людей и будучи смягчёнными благодеяниями, и вообразив их произошедшими в одно время, от одного человека, – его видят заслуживающим сурового наказания… Теперь перейдём к перечислению моих одиннадцати с половиной преступлений: (Прим.) [^116]

[^116]:Примечание: Здесь взяты части, касающиеся принципов и характера Автора. Желающие подробностей пусть обратятся к вышеупомянутому произведению.

Первое Преступление

Первое преступление. В прошлом году, в начале объявления Свободы, я, посредством Садарета (аппарата главного Визиря Османского Государства) отправил пятьдесят-шестьдесят телеграмм всем восточным племенам. Суть их такова:

“Конституционализм и конституция, о которых вы слышали, заключают в себе настоящую справедливость и шариатский совет. Примите их за благо и постарайтесь сберечь. Потому что наше мирское счастье – в конституционном правлении. От деспотизма же больше всего пострадали мы.”

На эти телеграммы отовсюду пришли хорошие и позитивные ответы.

Значит, я пробудил восточные вилайеты, не оставил их в беспечности, дабы новая тирания не воспользовалась их невнимательностью. Не сказав “Зачем мне это надо”, я совершил преступление и вот, попал под этот суд!

Второе Преступление

Второе преступление. В мечетях “Ая Софья”, “Баязид”, “Фатих” и “Сулеймания” я, обращаясь ко всем улемам и ученикам, многочисленными речами объяснял и комментировал истинную связь Шариата с тем, что называют конституционализм. И я говорил, что у деспотичной