санную за час, я, со своими способностями и мышлением, не смогу сделать даже за два дня. Та шестичасовая работа, коей является “Тридцатое Слово”, – ни я, ни самые внимательные религиозные философы не смогут сделать такое исследование даже за шесть дней. И так далее… Значит, мы, не имея ничего, стали служителями и глашатаями некой богатой ювелирной лавки.

Саид Нурси ∗∗∗

► (23) ◄

بِاسْمِهِ سُبْحَانَهُ[^53]

Мои дорогие, преданные братья!

В эти дни, из-за враждебного и непристойного злословия против меня стамбульского старика: во время тасбихата после утреннего намаза, мой нафс, с характером “Прежнего Саида” пришёл в волнение. Сказав: “Это несправедливо, такое терпеть нельзя!” – он потребовал мести. Но вдруг на сердце пришло следующее: “Может это станет поводом для распространения в Стамбуле “Рисале-и Нур”. Поскольку ты и мирской, и потусторонней жизнью жертвуешь ради “Рисале-и Нур”, то пожертвуй и личным достоинством. И раз уж были люди, которые в отношении причины сотворения вселенной – Гордости Мира (Мир Ему и Благо) – употребляли выражение “помешанный”, то не придавай значения оскорблениям личного достоинства, подобного частице в сравнении с тем солнцем”. – Так было мне напомнено, и моё сердце успокоилось.

Саид Нурси ∗∗∗

► (24) ◄

بِاسْمِهِ سُبْحَانَهُ[^53]

Самый большой и самый внимательный из Стамбульских учёных богословов, бывший муфтий, долгое время остававшийся Шейху’ль Исламом, Али Риза Эфенди, прочитав Указания Корана из “Первого Луча”, а также такие книги, как “Великое Знамение”, сказал одному из важных учеников “Рисале-и Нур” Хафизу Эмину следующее: “Я без сомнения подтверждаю, что Бадиуззаман в это время совершил для Ислама самое большое служение, и его произведения абсолютно верны, и в такие времена, среди лишений он проявил полную самоотверженность, и его “Рисале-и Нур” является настоящим обновителем религии (муджаддидом). Да даст ему Всевышний успех в его деле, амин”.