кабинет, губернатор с уважением и почтением встретил его, попытавшись поцеловать ему руку. Любезно показывая ему место, он сказал:

— Каждый имеет учителя. Отныне ты – мой учитель. ∗∗∗

► (01) ◄

Молодой Саид по своей природе не любит жить в рамках какого-то закона, чтобы его действия были ограничены. В каждом своём состоянии, в каждом действии он желает предельной свободы, постоянно говоря: “Свою свободу и независимость я не ограничу никаким произвольным законом”. Поэтому при своём первом посещении Стамбула он настойчиво избегал всяких ограничений. И это состояние наблюдается во всех периодах его жизни. Результатом этой его любви к свободе и независимости станет то, что по прошествии половины жизни он встанет против идущих из Европы атак ужасных заблуждений и ересей, а также не склонит голову перед противоречащими Корану принципами абсолютной тирании, рождённой натуралистической философией, не подчинится им и будет усердствовать ради истинной дозволенной шариатом свободы, коей является исламская свобода и цивилизация.

Когда Мулла Саид был в Битлисе, ему было пятнадцать-шестнадцать лет. Он только-только достиг совершеннолетия. Поскольку до той поры все его знания были из разряда мыслей и вдохновений, приходящих в сердце, то он не видел необходимости в глубоком изучении. Однако, толи потому, что он достиг совершеннолетия, толи из-за вмешательства в политику, мысли постепенно перестали приходить в сердце. Поэтому он взялся за изучение трудов, принадлежащих всем разнообразным наукам. Особенно, для того, чтобы устранить сомнения в отношении религии Ислама, он вместе с книгами “Метали” и “Мевакыф”, за два года выучил наизусть около сорока трудов в области прикладных (Морфология, синтаксис, логика и т.д.) и высоких (тафсир, келям) наук. И даже с условием ежедневного чтения, он мог повторить все выученные им наизусть книги только в течение трёх месяцев.

Мулла Саид пребывал в двух противоположных друг другу состояниях:

Первое. Это периоды, когда мышление его было открытым, и тогда, какую бы книгу он ни взял в руки, не возможно было, чтобы он её не усвоил.

Второе. Было время, когда его мышление затруднялось, и тогда ему было неприятно даже говорить, не говоря об изучении чего-либо.