десятью свидетелями в суде, является безвредным человеком, который за двадцать пять лет не читал ни одной газеты и не интересовался ими, и уже семь лет, как не обращает внимания на Мировую Войну, не знает о ней и не спрашивает, и в своих произведениях мощными доводами доказал, что оборвал все связи с политикой, и при этом правосудие официально признало его невмешательство в ваш мир; и, чтобы не повредить своей вечной жизни и искренности он строго избегает всеобщих симпатий и уклоняется от похвал и хорошего мнения в свой адрес от своих братьев, не одобряя этого; но несмотря на это какой прок есть в том, что в первую очередь ты – являющийся Министром Внутренних Дел – натравив на меня Губернатора Афьёна и Эмирдагскую полицию, каждый день вынуждаешь меня переносить мучения целого месяца одиночного заключения и заставляешь жить в полной изоляции, совершенно одиноким? Какой закон позволяет такую страшную жестокость?

Я задаю этот вопрос Министру Внутренних Дел, посредством самого высшего органа юстиции, призванного охранять всеобщие права.

Несправедливо лишённый всех

гражданских и человеческих прав,

и даже права на жизнь

Саид Нурси ∗∗∗

Бывшему Министру Внутренних Дел, Ныне Генеральному Секретарю Партии Хильми Бею

Бывшему Министру Внутренних Дел, ныне Генеральному
Секретарю партии Хильми Бею.

Во-первых. За двадцать лет я написал тебе только одно заявление, когда ты был ещё Министром Внутренних Дел. Но своего двадцатилетнего правила я не нарушил. Буду говорить с тобой, как с бывшим Министром и как с нынешним Генеральным Секретарём.

Человек, который двадцать лет не говорил с властями и одинединственный раз заговорил со всей властью в лице большого её представителя, может говорить хоть десять часов, всё равно будет мало. Поэтому прошу вас уделить беседе со мной один-два часа.

Во-вторых. Я считаю должным изложить тебе, как генеральному секретарю партии, одну истину. Эта истина такова:

У “Народной Партии”, Генеральным Секретарём которой ты являешься, перед народом есть одна очень важная обязанность. И она такова: