стать причиной привлечения Божественного гнева. Да пожалует Аллах вам совесть и сострадание, а нам – терпение и выдержку. Амин!

Неофициально, но находящийся

в полной изоляции

Саид Нурси ∗∗∗

(Это Обращение Было Отправлено В Три Инстанции. Послано Как Образец Для Находящихся Там Братьев.)

(Это обращение было отправлено в три инстанции.
Послано как образец для находящихся там братьев.)

Я хочу, чтобы вы выслушали жалобу угнетённого человека, который терпеливо молчал двадцать лет! Наряду с тем, что мне запрещены все свободы республиканского правления, дающего самую широкую форму свободы, мои враги давят меня, будучи во всех отношениях свободными. Пусть Республиканское Правительство, гарантирующее свободу совести и свободу научной мысли, или полностью защитит меня, заставив замолчать моих злонамеренных и мнительных врагов, или же, дав мне, как и моим врагам, свободу пера, не запрещает мне защищаться. Потому что почтам официально дано скрытое указание, тайно препятствовать моей переписке. И когда даны рекомендации запрещающие мою встречу с кемлибо, кроме одного ребёнка, приносящего мне хлеб и воду, я услышал, что мои старые противники, улучив момент, когда мы ожидали подтверждения Кассационным судом нашего полного оправдания и получения книг, одобренных судебными экспертами, отправили никак не связанные с делом две моих конфиденциальных брошюры, а затем, добившись, чтобы они попали в руки принципиально враждебных ко мне экспертов, готовят против меня плохой рапорт. Мои терпение и выдержка уже иссякли. Я всем официальным лицам республиканской власти, и даже всему миру заявляю:

Моей и “Рисале-и Нур” программой и учением, плоды которых мы видели на деле, нашей целью и стремлением, ради которых мы трудимся и действуем с секретом истины и тайной чудесного красноречия Мудрого Корана, являются: спасение несчастных людей посредством убеждённой, осознанной веры от вечной казни смерти и защита этого благословенного народа от всякого рода анархии.

Так вот, помимо того, что “Рисале-и Нур” прошёл через три экспертных комиссии и через три суда, двадцать лет моей жизни и сто тридцать