сказал: “Для спасения веры одного человека я готов броситься в Ад”, и который в Военном Трибунале, грозившем ему смертной казнью, когда его спросили: “Ты тоже реакционер?” – ответил: “Если конституционное правление состоит из диктатуры одной партии, то пусть все люди и джинны будут свидетелями, что я реакционер. Даже если у меня будет тысяча жизней, я готов пожертвовать всеми ими ради одного положения Корана!” – и который после оправдания, не поблагодарив, пошёл среди толпы на площади “Баязит”, скандируя: “Да здравствует Ад для тиранов!.. Да здравствует Ад для тиранов!” и который двадцать четыре года назад в судах, к которым он был привлечён по плану его уничтожения, заявил: “Эй безбожники! Эй еретики! Вы говорите, что у Саида есть сила пятидесяти тысяч человек… Вы ошибаетесь… В отношении моего служения Корану и вере у меня есть сила не пятидесяти тысяч, а пятидесяти миллионов!.. Дрожите! Если можете, то помешайте мне!”, “Моя смерть взорвётся над вашими головами, как бомба, и разнесёт вас на куски. Также как из одного семечка, брошенного в землю, вырастает сотня колосьев, так и вместо одного Саида сотни Саидов закричат вам об этой высокой истине!”. И который пятнадцать лет назад говорил: “Если даже у меня будет столько голов, сколько сейчас волос, и каждый день по одной из них будут отрубать, то и тогда я не отойду от своего служения вере!”. И “Даже если весь мир вы сделаете для меня огнём, я не склоню головы перед безбожием!”. И который пятьдесят лет назад в лицо деспотичной империи, эксплуатировавшей исламский мир, языком печати ответил: “Плюйте в бесстыжие лица этих тиранов!”. И который в Национальном Собрании сказал Президенту: “Во вселенной самая высокая истина – вера. После веры – намаз. Не совершающий намаз – предатель. Решения предателя отвергаемы. Если бы была какая-то истина, более важная, чем намаз, о совершении которого повелевается в сотне мест Корана, то Аллах повелел бы её!”. И после написанного обращения которого, в Меджлисе начались коллективные намазы. И который в Первую Мировую, будучи командиром добровольческого полка попал в плен, и храня Исламское достоинство перед Московским Царизмом, будучи поставленным “к стенке”, со словами: “Мне нужен паспорт для отправления в Иной мир”, – презрел смерть, и даже если за великое благо чтения произведений такого героя Ислама мы пожертвуем своей душой, посвятим ему свою жизнь, будем терпеть гонения за гонениями и до конца жизни не поднимем головы от благодарного поклона, то и этого будет мало…

Наш Устаз постоянно говорит: “Наш принцип является конструктивным, Коран нам запрещает деструктивные действия”.