к вечному счастью и милости. Однако же вы, эй скрытые враги и те бессовестные, которые ради распространения неверия сбивают с толку правосудие и беспричинно заставляют заниматься нами власть! Дрожите и твёрдо знайте, что вы становитесь обречёнными на вечную казнь и на вечное одиночное заточение. Мы видим, что наша месть вам удовлетворена многократно. Нам даже вас жалко. Да, суть смерти, которая сотню раз уже отправила этот город на кладбище, конечно, требует чего-то большего, чем жизнь. И спасение от её казни является для людей самой большой, важной и нужной жизненной необходимостью, находящейся превыше всех других вопросов. Интересно, разве не поймут даже самые последние глупцы, насколько на взгляд истины и справедливости становятся виновными те, кто по разным пустякам обвиняет обретших то спасение учеников “Рисале-и Нур” и эти книги, которые тысячами доказательств помогают найти тот выход.
Если некий человек вот уже тридцать лет, по милости Всевышнего, посредством света Корана понял, насколько бесплодными и бессмысленными является временная слава и почёт этого мира, его эгоистичное честолюбие и чванство; и с тех пор он, борясь всеми силами со своими повелевающими страстями, старается, насколько это возможно, проявлять смиренность, отказываться от эгоизма, показухи и фальша, что твёрдо знают и подтверждают все, кто дружил с ним или ему помогал; и если уже более двадцати лет он, в отличии от других, изо всех своих сил избегает, нравящихся каждому: хорошего о нём мнения, людского внимания, прославления и восхваления его личности и обладания некой духовной степенью; и отвергнув хорошее мнение о себе своих ближайших братьев, обижает их искренние чувства и, в ответ на их письма, пишет, что не принимает их восхвалений и чрезмерно хорошего мнения о нём самом, и показывает себя лишённым достоинств и все достоинства вручает “Рисале-и Нур”, являющемуся толкованием Корана, а вследствие и духовной личности учеников “Рисале-и Нур”, себя же считает неким простым служителем, – все это твёрдо доказывает, что он не старается обрести поддержку своей личности, не желает этого и отвергает, и если при этом некоторые его друзья из далёких мест без его позволения стали чрезмерно хорошо о нём думать и прославлять, давая ему некую высокую степень, то интересно, по какому закону это становится такой причиной для обвинения, что потребовалось ломать замок на дверях отшельнической комнаты этого бедного, больного, очень старого и одинокого человека, словно он совершил какое-то великое преступление? Проводить у него обыск, не найдя при этом ничего, кроме молитв и настенных плакатов? Разве в этом мире есть какие-то закон или политика, которые позволяют такие нападки?