рые бедолаги, как его отец и мать, либо такие невинные создания, как дети. И, чтобы материальный или духовный удар не пришёлся по этим нескольким невиновным людям, я не выступаю против тех жестоких тиранов, а порой даже прощаю их.
Итак, по причине этой тайны сострадания, я категорически не выхожу против администрации и общественного порядка, и всем своим товарищам так настоятельно рекомендую это, что некоторые честные полицейские трёх вилайетов признались: “Эти ученики “Рисале-и Нур” – некая духовная полиция, они охраняют общественный порядок”. И при том, что эти их слова подтверждают тысячи свидетелей, двадцать лет жизни и то, что среди тысяч учеников Нура полиция не зарегистрировала ни одного инцидента, интересно, как закон позволяет вламываться в дом этого бедного человека, как к какому-то бунтовщику и бессовестному комитетчику, совершать в отношении него бессовестное вероломство и, не найдя у него ничего запретного, будто бы совершившего сотню преступлений, забирать у него даже Коран и висящие на стене плакаты, словно это какие-то вредные листовки?”
Шестая. Если человек тридцать лет назад, по благосклонности Всевышнего – да вознесётся Ему бесконечная хвала – со светом Корана понял, насколько вредны, бессмысленны и бесполезны временная слава и почёт, самолюбивое бахвальство и честолюбие этого мира; и с той поры, всеми силами борясь со своими страстями, насколько возможно старается со смирением отбросить самолюбие и не заниматься притворством и показухой, о чём твёрдо знают и свидетельствуют те, кто ему помогал или был другом; и если он уже двадцать лет, в отличие от всех остальных, всеми силами избегает нравящихся каждому чрезмерно хорошего мнения в свой адрес, народных симпатий и восхвалений своей личности, а также осознания себя обладателем некой духовной степени; и, отвергая хорошее мнение о себе своих близких братьев и, обижая этих своих искренних друзей, в ответ на их письма разрушает их чрезмерно хорошее мнение о себе и опровергает их похвалы, показывая себя лишённым достоинств и придавая все достоинства толкованию Корана произведению “Рисале-и Нур” и духовной личности всех учеников Нура, себя же считает простым служителем, что доказывает отсутствие у него старания привлечь к себе симпатии, нежелание их и отвержение; и если при этом некоторые его друзья из дальних мест, питая к нему хорошее мнение и восхваляя, без его согласия придали ему некую степень, и один незнакомый ему проповедник (ваиз) из окрестностей Кутахьи что-то сказал про него, то разве какой-то закон может вменить это в вину, так что потребовалось отправлять к этому бедному, больному, очень старому и одинокому человеку сыщиков и, словно