Они говорят: “У Саида есть авторитет. Его произведения и влиятельны, и многочисленны. Тот, кто с ним контактирует, становится его другом. Так что нужно изолировать его от всего, что есть и вероломством, игнорированием, отвращая от него друзей и вынуждая всех его избегать, разрушить его авторитет”. – Так они сбивают с толку власть и меня подвергают ужасным мучениям. Я же говорю:

— О любящие эту страну и народ, братья! Да, как и говорят эти лицемеры, авторитет есть. Однако, он принадлежит не мне, а “Рисале-и Нур”. И его разрушить невозможно. С нападками на него, он набирает силу. И он никогда не использовался, не используется и не может быть использован против народа и родины. Неопровержимым свидетельством правоты этих слов является то, что два суда с промежутком в десять лет сурово и яростно изучая мои двадцатилетние труды, в результате не нашли ни одной действительной причины для нашего наказания.

Да, произведения влиятельны. Но их влияние направлено на то, чтобы с совершенной пользой для страны и народа, не причиняя им совершенно никакого вреда, в полной мере служить вечной жизни и счастью сотен тысяч людей, давая им урок сильной, убеждённой (осознанной) веры. В Денизлинской тюрьме сотни людей, частью приговоренных к длительным срокам заключения, только лишь прочтя “Плоды веры” обрели законопослушный и благоразумный облик. Даже те из них, которые убили нескольких человек, услышав этот урок, старались не убивать даже бельевых вшей. И, как признался начальник той тюрьмы, его учреждение превратилось в настоящее воспитательное медресе. Что неопровержимо удостоверяет и доказывает наши притязания.

Да, изолировать меня от всего – это мучительная пытка, удвоенная несправедливость и коварное предательство против этого народа. Потому что за тридцать-сорок лет, которые я провёл среди этого народа, общение со мной ещё никому не повредило, и наоборот, было полезно для духовной силы, утешения и силы веры, в которых очень нуждается эта религиозная нация. Твёрдым доводом в пользу этого служит то, что несмотря на такую сильную пропаганду против меня, “Рисале-и Нур” повсюду встречается с необычайными симпатиями и спросом… Даже, признаюсь, мне оказывается такая большая благосклонность, которой я стократно не заслуживаю.

Я слышал, что местные власти обращались по поводу моего удобства и пропитания, на что пришёл утвердительный ответ. Выражаю им благодарность за такую человечность, но хочу сказать:

— Моим самым основным правилом и тем, в чём я больше всего нуждаюсь, является моя свобода. То, что из-за беспочвенных подозрений