бульских женщин и девушек, я вместе с депутатами: покойным ныне Муллой Сеидом Тахой и Хаджи Ильясом, проплывал возле тех женщин на лодке. Скрыто от меня, Мулла Таха и Хаджи Ильяс решили меня проверить и стали по очереди следить за мной. Через час нашего путешествия они, сознавшись, сказали:
— Мы очень удивлены: ты ни разу на них не посмотрел!
На что я ответил:
— Не хочу, потому что бессмысленные, преходящие и греховные удовольствия заканчиваются лишь муками и сожалениями.
И мои товарищи знают, что на протяжении всей своей жизни я избегаю того, чтобы принимать подарки и брать у людей милостыню и подношения, становясь им обязанным. Для сохранения чести и благополучия “Рисалеи Нур” и служения вере и Корану я отрёкся от всех материальных, общественных и политических интересов и наслаждений этого мира, а также не придаю никакого значения всем, подобным смертной казни, угрозам зложелателей, что было явно видно во время двух страшных арестов и судов, имевших место за двадцать лет моей мучительной неволи.
Итак, не смотря на это действующее уже семьдесят пять лет правило моей жизни, один человек, занимающий официальный пост, желая опустить необычайную ценность “Рисале-и Нур”, задумал возвести на меня такую клевету, которая не пришла бы в голову даже сатане. Он сказал: “По ночам к нему приносят блюда с баклавой, приходят блудницы и нечестивцы!”. Между тем, моя дверь ночью и изнутри и снаружи закрыта на замок, и до самого утра её караулит сторож, выставленный по приказу этого несчастного. И мои соседи, и все мои друзья знают, что после ночного намаза и до самого утра я никого к себе не принимаю. И никакой даже самый вздорный и глупый человек, стань он хоть ослом, а затем дьяволом, всёравно не допустит вероятности наличия правды в такой клевете. Тот человек понял это, отказался от подобных планов, и сгинул отсюда в другое место. По его плану, заключающемуся в том, чтобы с официальной позиции запятнать не меня, а всех учеников “Рисале-и Нур”, этот новый инцидент был сделан средством, чтобы полить учеников грязью. Однако, покровительство и помощь Всевышнего чудесным образом сорвали и этот план. Этим рассказом я не оправдываю свой нафс, скорее, хочу сказать, что святое служение вере заставило мой нафс отказаться от всех желаний, и ему достаточно заключенного в этом служении духовного удовольствия. И говорю о том, что ученикам “Рисале-и Нур” необходимо быть осторожными и внимательными.