ки “Рисале-и Нур” должны с искренностью, духовно говорить “Аминь” на мольбы друг друга, дабы в случае, если кто-то один заработает те восемьдесят, то и все остальные, согласно своей степени, стали причастны к этому. И, конечно, вы окажете духовную поддержку этому своему больному брату, являющемуся самым слабым и несущему самый тяжёлый груз.

Во-вторых. Поскольку один-два доктора из основных учеников Нура, выразили опасения по поводу того, что я, несмотря на сильную болезнь, не обращаюсь к этим верным, искренним людям, не принимаю их лекарства, и несмотря на очень сильную болезнь, мучения и нужду не советуюсь с ними, не говорю с ними о болезни, когда они приходят ко мне; то я вынужден был открыть одну сокровенную истину. Думая, что она может принести пользу и вам, пишу её.

Я им сказал:

— По наущению сатаны мои скрытые враги и мой нафс ищут во мне какую-нибудь слабость, чтобы, схватив меня посредством неё, нанести вред моему абсолютно искреннему служению Нуру. Самая большая слабость и страшное препятствие – это болезнь. Если придавать ей значение, то телесные чувства нафса начинают побеждать. Говоря: “Это вынужденно, есть необходимость”, – они заставляют умолкнуть душу и сердце. Врача делают неким деспотичным правителем. Заставляют подчиняться его рекомендациям и показанному им лечению. Это же наносит вред самоотверженному и искреннему служению.

И мои скрытые враги тоже старались и стараются воспользоваться этой моей слабостью, также, как они стараются в отношении страха, алчности, славы и почёта. (Потому что в отношении страха, являющегося самой большой человеческой слабостью, они не смогли ничего провернуть, и поняли, что их казнь ни сколько нас не пугает.)

Затем они много доискивали насчёт таких человеческих слабостей, как забота о пропитании и алчность. В итоге и из этих слабостей они не смогли ничего извлечь. Тогда для них стало ясно, что мирское достояние, ради которого они пожертвовали святынями, на наш взгляд не имеет совершенно никакой важности, и это было подтверждено многими происшествиями. Даже за последние десять лет они больше ста раз официально запрашивали у местных властей: “На что он живёт?”.

Затем, с позиции такой самой большой человеческой слабости, как стремление к славе и званиям, чтобы очень мучительным для меня образом схватить эту мою слабость, они совершили различные, повеленные им вероломства, оскорбления и задевающие мои чувства пытки, но не смогли ни в чём преуспеть. И твёрдо поняли, что мирскую славу, в которую