Во-первых, если бы мы были даже в Мекке, всёравно, ради спасения веры (имана) и служения Корану, мне нужно было бы приехать сюда. Потому что здесь нужда в этом больше всего. Даже если у меня будут тысячи душ, и я заболею тысячами болезней, понеся при этом тысячи тягот, всёравно, чтобы служить вере и счастью этого народа, я согласно уроку полученному от Корана, принял решение оставаться здесь.
Во-вторых, в вашем письме вы говорите о том, что вместо уважения в свой адрес, я вижу оскорбления. Пишете, якобы: “Если бы вы были в Египте или в Америке вас бы упоминали в их истории с большим почтением”.
Мой дорогой, внимательный брат. Согласно нашему принципу, мы серьёзно избегаем людских уважений и почестей, их хорошего мнения, похвал и одобрения в свой адрес. Тем более, тщеславие, являющееся явным лицемерием, желание прославиться в истории и понравиться людям, являющееся страстным бахвальством, полностью противоречат искренности, являющейся принципом и основой “Рисале-и Нур”. Мы не то, чтобы желать, а напротив избегаем их. Мы лишь желаем сообщить о значимости “Рисале-и Нур”, пришедшего от благодати Корана, являющегося сиянием его духовного чуда, содержащего толкование его истин и раскрывающего его загадки, хотим показать весьма явные караматы этого произведения; а также то, что нужду в нём чувствует каждый, каждый оценит его очень высокую ценность, и что с точки зрения веры, оно побеждает все ереси безбожия и победит их, чего мы ждём от Божественной милости.
В качестве дополнения изложу один незначительный и частный пункт, касающийся меня лично:
Поскольку Раджаб Бей и Кара Казым тебе друзья, и по-моему имеют связь с “Прежним Саидом”, то я желаю от них не каких-либо благ, но пусть они подобно их предшественникам не позволяют устраивать против меня бессмысленное давление и насилие. Я действительно плохо переношу местный материальный и духовный климат. Это очень тяготит меня. Моё жилище я закрываю на замок и изнутри, и снаружи. Я во всех отношениях один. И, можно сказать, провожу свою жизнь в больном состоянии, в тоскливой комнате без соседей. Порой один день приносит мне больше тягот, чем целый месяц в тюрьме Денизли. С меня уже хватит этих двадцати лет ужасно несправедливых нападок на мою свободу и независимость! Вообще, два года судебных исследований и срыв всех планов, построенных против меня лицемерами, явно показали, что они уже никого не смогут обмануть ложью о том, что во мне и в “Рисале-и Нур” есть какой-то вред для страны и народа. Если я, как все, получу свободу, то, для пере-