“Рисале-и Нур” и спасти его от того ужасного падения. Мы думаем не о наших современниках, но о людях того времени.
Да, господа! Хотя “Рисале-и Нур” обращён только к Иному миру, его цель – довольство Всевышнего и спасение веры (имана), а цель его учеников – постараться спасти себя и своих земляков от вечной казни и вечного одиночного заключения; однако, на второй степени он ведёт весьма важное служение, касающееся этого мира. Он занимается избавлением этой страны и народа от опасности анархии и спасением несчастной части будущих поколений от полного заблуждения. Потому что мусульмане не похожи на других. Муслим (мусульманин), отказавшийся от религии и вышедший из исламской нравственности, впадает в полное заблуждение, становится анархистом и уже не поддаётся управлению. Да, если сейчас пятьдесят человек из ста имеют прежнее исламское воспитание, а остальные пятьдесят проявляют безразличие к Исламу и национальным традициям, то через пятьдесят лет уже девяносто из ста, последовав за своими страстями, приведут страну к анархии. Мысли о такой вероятности и поиск спасения от этой беды категорически запретили мне заниматься политикой и бороться с людьми этого века, а также разорвали связь “Рисале-и Нур” и его учеников с этим временем. Они с ними не борются и не занимаются.
Поскольку истина такова, то правосудие не то, что не должно меня и их обвинять, а, наоборот, его первой обязанностью является поддержка “Рисале-и Нур” и его учеников. Ведь поскольку они защищают самое большое право страны и народа, то настоящие враги родины, нападая на “Рисале-и Нур”, обманывают правосудие, толкают его на страшную несправедливость. Изложу два маленьких примера этого.
Первый. Я отправил письмо, содержащее приветствия от моих тюремных товарищей и десять лир, являющихся платой за одну мою арабскую брошюру, одному местному человеку, дабы он отдал их в Испарте хозяину тех экземпляров, оплатившему печатные расходы. И вот за это письмо правосудие и власти доставили мне немало неприятностей и обыскали того человека – посредника. Конечно, возводить в ранг настолько важного дела одно простое письмо, не имеющее важности даже на крылышко мухи, и один-единственный случай простой переписки за шесть месяцев, совершенно не приличествует чести и достоинству правосудия.
Второй пример. Вести официальную пропаганду против такого, как я, одинокого, старого, слабого и получившего оправдание гостя, отвращая от него всех, и даже прислуживающих ему помощников, ставя его в жалкое положение, не соответствует национальному патриотизму властей, а поэ-