не сумевшие руками правосудия воспрепятствовать религиозному служению Саида Нурси и распространению “Рисале-и Нур”, на этот раз пошли другим путём. Внушая различные подозрения, они всячески старались настроить против него официальных лиц и даже покушались на его жизнь. Этот план был окончателен.
У его дверей неотлучно стоял постовой. Повидаться с Устазом было очень сложно. Семья Чалышканов, близко привязавшаяся к Устазу с первых его времён в Эмирдаге, проявляла близкую дружбу к этому сосланному в их город учёному и добродетельному старому человеку. Они во всём помогали ему. Не поддаваясь на ложь и клевету злых языков, дурно толкующих эту их привязанность, они не ослабили своей дружбы. Вместе с Чалышканами в Эмирдаге ещё много искренних верующих стали учениками “Рисале-и Нур”, помогая Устазу в его светлом служении (Прим. 1) [^1]. Они начали читать и переписывать “Рисале-и Нур” и распространять его. По окончании срока пребывания Устаза в Эмирдаге, под воздействием уроков “Рисале-и Нур” солидная часть населения этого города получила большое развитие в отношении знания, веры, нравственности и благодетели, что является общеизвестным фактом, а также подтверждается признанием официальных лиц. (Прим. 2) [^2]
[^1]:Примечание 1: Сегодня население Эмирдага полностью является другом и сторонником “Рисале-и Нур”. Там есть очень много учеников. В Эмирдаге и окрестных сёлах читаются уроки “Нура”.
[^2]:Примечание 2: Устаз Саид Нурси говорит, что принимает весь город Эмирдаг в качестве “медресе Рисале-и Нур”. Такие города и сёла, как Сав, Барла, Эмирдаг и Эфлани, где “Рисале-и Нур” распространился среди большинства людей, он называет “медресе Рисале-и Нур”. И также, как за своё селение Нурс, он молится за всех их жителей, живых и мёртвых, за невинных детей и благих женщин, приобщая их к своим духовным обретениям.
Эмирдагские ученики, так описывают жизни Устаза в их городе:
— В Эмирдаге Устаз пребывал под постоянной слежкой. Он выходил для прогулок на свежем воздухе. Весной и летом его постоянным обычаем было выходить в поля. Он уходил один и возвращался через несколько часов. Когда он выходил из города, за ним много раз шли следом. То постовые, то жандармы. Однажды даже выстрелили ему в спину, но не попали. Как-то за ним побежал чиновник с криком: “Выходить наружу запрещено! Тебе нельзя одевать на голову берет и повязывать чалму!” – употребляя при этом деспотичные и агрессивные выражения. Устаз же развернулся и пошёл обратно. И таких случаев было много.