ятельно требуют бытия Иного мира и Дня Воскресения (Хашира). И совершенно нет ни единой возможности, чтобы вследствие несотворения Иного мира и Дня Воскресения эта безгранично прекрасная Милость обратилась в безгранично скверную жестокость, и чтобы эта бесконечно совершенная Мудрость обернулась бесконечно порочной никчёмностью и бесполезной растратой, и чтобы эта очень милая Забота превратилась в весьма горькую измену, и чтобы эта очень взвешенная и беспристрастная Справедливость стала весьма жестокой несправедливостью, и чтобы это чрезвычайно величественное и могущественное Извечное Господство пало, и из-за неприхода Дня Воскресения утерялось все Его величие, и чтобы совершенство Его Божественного правления было запятнано бессилием и недостатком. Ни один разум не предположит это, в этом заключено сразу сто нелепостей, это невероятно, абсурдно и невозможно.

Ибо всякий обладатель разума поймёт, насколько будет безжалостно и жестоко – заботливо и нежно питая человека и наделив его чувством жажды вечного блаженства и Вечного Мира благодаря таким инструментам, как разум и сердце, – уничтожить его навечно; и в какой степени будет противоречить мудрости – умертвив его без воскрешения и безрезультатно совершенно бесполезно, бесплодно, бессмысленно извести все его инструменты и способности, содержащие в себе тысячи польз (хотя лишь его разум Он наделил сотнями мудростями и пользами); и насколько будет противоречить этому величию Господства и этому совершенному Правлению (Рубубияту) – абсурд! да простит Всевышний! – проявить бессилие и невежество, не исполнив Свои тысячи обетов и обещаний... Подобным образом поразмысли и о Божественной Заботе и Справедливости.

Таким образом, вышеизложенной истиной отвечают на наш вопрос, задаваемый нами нашему Создателю относительно Иного мира, такие Его Имена, как Рахмáн (Милостивый), Хаки́м (Мудрый), Áдиль (Совершающий справедливость), Кери́м (Щедрый, Милостивый) и Хáким (Господствующий, Правитель), без всякого сомнения и ясно доказывая бытие Иного мира (Ахирата).

И поскольку мы своими глазами видим, что царствует такое всеобъемлющее и грандиозное сохранение, которое множество форм каждого живого создания и всякого события, и книгу его естественной функции, и его страницы деяний, относящиеся к освящению и возвеличиванию им языком своего состояния Божественных Имён, заполняет, записывает и сохраняет в мире Мисаль, в семенах и косточках этих творений, и в их памяти, являющейся маленьким подобием Ляух-и Махфуза, и особенно, в памяти человека, являющейся в его мозге некой очень большой и очень