честным и самым правдивым. Невозможно, чтобы он опустился до применения хитрости, лжи или ошибки, являющихся делом безнравственных людей».
• Вторая. Нахождение у него Повеления Владыки этой Вселенной, и признание и подтверждение этого Повеления со стороны более чем трёхсот миллионов человек в каждом столетии, а также то, что в семи отношениях Великий Коран, являющийся этим Повелением, является чудесным и необыкновенным. В известной брошюре под названием «Чудеса Корана» (Двадцать Пятое Слово), являющейся неким солнцем «Рисале-и Hyp», подробно и вместе с убедительными доводами излагается то, что Коран в сорока отношениях является чудом, а также Словом Творца Вселенной. Передавая изложение о Коране этой брошюре, путник сказал: «В этом человеке (мир ему и благо), который является выразителем и глашатаем такого Повеления, являющегося самой истиной, не может быть лжи, ставшей бы преступлением против Повеления и изменой Повелителю.»
• Третья. Этот человек (мир ему и благо) пришёл в мир с таким Законом и Исламом, с такой формой поклонения Всевышнему и молитвой, с таким призывом и иманом (верой), что нет им подобия, да и не будет. И совершеннее, лучше них не было и не появится; потому что справедливое и внимательное, с помощью своих многочисленных законов, правление этого Великого Закона (Шариата) (возникшего у человека, не умеющего читать и писать) четырнадцатью веками и пятой частью человечества не имеет в истории подобия.
И к тому же, Ислам, исходящий из речей, поступков и деяний человека (мир ему и благо), который не умел читать и писать, в каждом столетии руководит и служит опорой для трёхсот миллионов человек, является учителем и путеводителем их умов, озаряет и очищает их сердца, обуздывает и воспитывает их страсти, а также является основанием для их духовного развития и прогресса. В этом отношении Ислам не имеет и не имел себе подобия.
Кроме того, он (мир ему и благо) во всех видах поклонения Всевышнему, имеющихся в Исламе, был всегда первым; и более других был богобоязненным и благочестивым; и среди жестокой непрерывной борьбы, суеты и тревог точно соблюдал, до самых тонких смыслов, молитвы и поклонения своему Господу; и, никому не подражая, с полным смыслом являясь зачинателем, однако в наиболее совершенной форме, соединив начало и конец процесса совершенствования, поклонялся и служил Всевышнему. Конечно, подобия этому не было и не будет.