“Саид Курди использует религию в политике!”. Один из пятнадцатидвадцати аргументов, опровергающих это обвинение, и из десятка, уже запротоколированных вами, таков:

Моё состояние, о котором я сейчас расскажу, и доказать которое готов подтверждениями сотен свидетелей, полностью опровергает это обвинение. А именно:

По наблюдениям жителей села Барлы, в котором я жил девять лет и по свидетельству моих товарищей из г. Испарты, в котором я провёл девять месяцев, а также по подтверждениям моих близких друзей, вот уже тринадцать лет, как я не читал, не слушал и не хотел слушать и читать ни одной из газет, являющихся языком политики. У меня даже не было желания читать их во время нескольких инцидентов, считающихся связанными со мной, когда в тех газетах говорилось об интересующих каждого происшествиях. И я не читал их и никого об этом не прошу.

Разве можно сказать, что Саид использует религию в политических целях посредством “Рисале-и Нур”, все положения которого, за исключением пятнадцати пунктов, согласно глубокому изучению властей, обращены к моему Иному миру, к вере и истине? То есть, что истинную религию и осознанную веру, считающуюся во вселенной высокой, святой и пречистой истиной, он намеренно использует в политических целях; то есть, на исполнение мятежных, самых опасных, самых греховных и попирающих многие права, пустых и низменных замыслов?.. Разве не понятно, насколько далеки от разума, совести и человечности те, кто говорят подобное и так рассуждают?.. Конечно, справедливый суд, устранив такие безосновательные подозрения и ложь, подтвердит нашу правоту. Хотя незнание законов для большинства не служит оправданием, однако, если человек несправедливо сослан в глухую деревню и живёт там, в чужом месте, под пытками постоянной слежки, сильно обидевшись на мир, то незнание им законов, конечно, на взгляд совестливых людей является некой уважительной причиной.

Так вот, я – такой человек. И я не знал ни одной статьи, по которым меня, ошибочно подозревая, обвиняют. Не мог даже подписаться новыми буквами. Порой за десять дней я не встречал ни одного человека, кроме своего помощника. Все меня избегали. Нанять адвоката у меня нет возможности. Поскольку правилом всей моей жизни является утверждение: “Самая полезная и хорошая хитрость – в отсутствии хитрости”, – то во всей своей защите я следовал основам правды, истины, верности и честности. Исходя из вышеизложенного необходимым требованием правосудия является снисходительное отношение к некоторым выражениям