гословенных месяцев, дающих заработать девяносто лет духовной жизни. “Хвала Аллаху в любом состоянии”. Таково моё положение и состояние.

Ваш второй вопрос. Почему ты не обращаешься за удостоверением?

Ответ. В этом вопросе я осуждён Предопределением, а не мирскими людьми. И обращаюсь я к Предопределению. Когда оно даст разрешение и моё пропитание здесь закончится, тогда я отсюда уйду. Смысл этого состоит в том, что каждое дело, выпавшее на долю человека, происходит по двум причинам: внешней и истинной. Мирские люди стали внешней причиной, приведшей меня сюда. Божественное предопределение же – это причина истинная, оно обрекло меня на эту изоляцию. Внешняя причина поступила со мной не по праву, истинная же свершила справедливость. Внешняя думала так: “Этот человек слишком рьяно служит религии и знанию, может он будет вмешиваться в наши мирские дела”, – и из-за такой вероятности сослала меня и тем самым совершила в отношении меня трёхстороннее чудовищное насилие. Предопределение же увидело, что я не могу служить религии и знанию поистине, со всей искренностью и осудило меня на эту ссылку. Обратило их чудовищную несправедливость в удвоенную милость. И поскольку судья здесь – Предопределение, и оно справедливо, то обращаюсь я к нему. У внешней же причины есть лишь что-то вроде повода. Значит, обращаться к ним бессмысленно. Если бы в их руках было какое-то право, или сильная причина, тогда можно было бы обратиться и к ним.

Несмотря на то, что я полностью отдалился от их мира, да проглотит он их, и абсолютно отрёкся от политики, пусть она путается под их ногами, их вымышленные поводы и подозрения, конечно, являются беспочвенными. А потому я не хочу своим обращением к ним подтверждать их подозрения. Если бы у меня было хоть какое-то желание вмешаться в мирскую политику, за нити которой дёргают иностранные руки, то не то, что за восемь лет, оно проявилось бы уже за восемь часов, стало бы заметным. Между тем, вот уже восемь лет у меня не было никакого желания прочитать хотя бы одну газету, и я не читал их. Уже четыре года я нахожусь здесь под наблюдением и ни разу ничего такого за мной замечено не было. Значит у служения Мудрому Корану есть такая высота, которая выше всякой политики, и она не даёт опуститься до этой мирской политики, большей частью состоящей изо лжи.

Вторая причина, по которой я к ним не обращаюсь, состоит в следующем: Требовать справедливости у тех, кто справедливостью считает несправедливость, является несправедливостью по отношению к истине. Совершать такой проступок я не хочу.