С большими сожалением и болью говорю вам ещё вот что: Некоторая часть иностранцев, также как они отняли у нас наше ценное достояние и наши родные земли, дав вместо них свой гнилой товар, точно также они взяли у нас и нашу высокую мораль, и исходящие из этой высокой морали некоторые наши качества касающиеся общественной жизни. Сделали их основой своего развития. А в качестве платы за это они оставили нам свою распутную греховную мораль и свои распутные качества. Например, со взятым у нас национальным чувством, их человек говорит: “Если я умру, то пусть здравствует мой народ. Потому что среди него продолжается моя вечная жизнь”. Так вот, эти слова они взяли у нас. И это является самой прочной основой их развития; и она украдена у нас. Ведь эти слова исходят из истинной религии и из истин веры. Они принадлежат нам – носителям имана (веры). Между тем, согласно попавшему в нашу среду от иностранцев грязному, скверному нраву, некий эгоист у нас говорит: “Если я умру от жажды, то пусть в этом мире больше не будет дождя. Если я не увижу счастья, то пусть мир портится как угодно”.

Так вот, эти дурные речи исходят от безверия. Их источник ‒ незнание Иного мира; они попали к нам извне и отравляют нас.

И со взятыми у нас национальными идеями, каждый отдельный человек из тех иностранцев обретает такую же ценность, как целый народ. Потому что ценность одного человека определяется его стараниями. Тот, чьим предметом стараний является народ, тот сам по себе является неким маленьким народом.

Из-за невнимательности некоторых из нас, и поскольку мы переняли вредоносные качества от иностранцев, то несмотря на силу и святость нашей исламской нации, с тем что каждый говорит “нафси-нафси” (я-я) и не думает о пользе нации и заботится только о собственной выгоде, тысяча человек опускается до степени одного человека.

مَنْ كَانَ هِمَّتُهُ نَفْسَهُ فَلَيْسَ مِنَ الْاِنْسَانِ لِاَنَّهُ مَدَنِىٌّ بِالطَّبْعِ

То есть, кто старается только ради себя – тот не человек. Потому что человеческое естество является цивилизованным, он вынужден думать о своих соплеменниках. Его личная жизнь может продолжаться с жизнью общественной. Например, если он съест кусок хлеба, то сколько для этого нужно рук?! Сколько рук он за него, по-смыслу целует?! И можете сравнить, со сколькими фабриками он взаимосвязан посредством одеваемой им одежды. Поскольку он не живёт, как животное, в одной шкуре и естественным образом связан со своими соплеменниками и вынужден отда-