такого человека, как я, который у дверей могилы ждёт своей очереди, это является весьма сильным поводом для благодарности, что понял я из того духовного напоминания и, сказав: “Бесконечная хвала моему Господу!” – обрадовался своей старости, и стал доволен своим заключением. Потому что жизнь не стоит на месте, быстро проходит. Если пройдёт в наслаждениях и покое, то поскольку исчезновение наслаждения – мука, она и с сожалениями, и с неблагодарностью, и с беспечностью оставляя вместо себя некоторые грехи, быстро закончится. Если же пройдёт в неволе и трудностях, то поскольку исчезновение мучения является неким духовным наслаждением, и поскольку такая жизнь считается одним из видов поклонения, то в некотором отношении она остаётся вечной и с благими плодами помогает приобрести жизнь вечную. Становится искуплением за прошлые грехи и за ошибки, ставшие причиной заключения, очищает их. С этой точки зрения те из заключенных, кто исполняет обязательные предписания ислама, должны с терпением благодарить Всевышнего.
Шестнадцатая Надежда
ШЕСТНАДЦАТАЯ НАДЕЖДА. Однажды, во время старости, я вышел после года заключения из Эскишехирской тюрьмы. Меня сослали в город Кастамону. На два-три месяца сделали меня гостем в полицейском участке. Будет понятно, сколько мучений переносит в подобных местах такой человек, как я, живущий отшельником и томящийся от встречи даже с верными друзьями, и который не в силе выдержать смены стиля одежды. Так вот, когда я находился в том отчаянии, вдруг мне на помощь пришла благосклонность Всевышнего. И комиссар, и полицейские того участка стали для меня словно верными друзьями. Также как они ни разу не сказали мне о том, чтобы я надел на голову шляпу, так и, словно моя прислуга, выводили меня на прогулку по городу, когда бы я ни пожелал.
Затем я поселился в Кастамонское “Медресе Нура”, находящееся напротив того участка, начал там писать “Рисале-и Нур”. Такие его героические ученики, как Фейзи, Эмин, Хильми, Садык, Назиф и Салахаддин постоянно занимались в том медресе размножением и распространением этих книг. С ними мы в более блестящем виде проводили ценные научные беседы, чем я это делал со своими учениками в молодости.
Затем наши скрытые враги заронили сомнения насчёт нас среди некоторых чиновников и части самолюбивых мулл и шейхов. Стали причиной того, что в Денизлинской тюрьме – в том “Медресе Юсуфа” – с нами собрались ученики “Рисале-и Нур” из пяти-шести областей. Подробным разъяснением этой “Шестнадцатой Надежды” являются маленькие письма, отправленные мной из Кастамону и вошедшие в приложения, а также