Четырнадцатое
ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ. Это три маленьких пощёчины, полученных тремя Мустафами.
ПЕРВЫЙ. Мустафа Чавуш (Да смилуется над ним Аллах) – восемь лет он следил в нашей маленькой мечети за печкой, за керосином и тому подобным, вплоть до спичек. И даже, как мы узнали позже, восемь лет покупал керосин и спички за свой счёт. Без какого-то особо необходимого дела он не опаздывал на намаз с джамаатом, особенно в ночи на пятницу. Затем мирские люди, воспользовавшись его наивностью, сказали ему: “Одному из писарей сборника «Слова» – Хафизу – будут предъявлены претензии на счёт его чалмы. Пусть он временно откажется от того, чтобы тайно произносить Азан. И ты скажи ему, пусть добровольно снимет чалму, пока к нему не применили силу». Мустафа не знал, что для него, как для человека с высокой душой, является весьма нехорошим делом сказать кому-то, находящемуся в служении Корану, чтобы тот снял чалму. И он передал их слова.
В ту ночь я во сне видел, что Мустафа Чавуш с грязными руками вошёл в мою комнату вместе с мирскими чиновниками. На другой день я у него спросил: «Мустафа, с кем сегодня ты встречался? Я видел тебя с грязными руками между чиновниками». Он сказал: «Ох! Староста мне сказал такието слова, «передай – говорит – писарю», я и не знал, что за ними стоит».
И в тот же день он принёс в мечеть около литра керосина. Небывалый случай, но в тот день двери в мечеть остались открытыми, и маленький козлёнок забежал внутрь. После пришёл один старый человек и, приняв за воду, взял кувшин с керосином, чтобы отмыть грязь, оставленную тем козлёнком возле моего намазлыка. Желая навести чистоту, расплескал этот керосин по всей мечети. Удивительно, но запаха он даже не почувствовал. Значит, эта мечеть, языком своего состояния сказала: «Нам твой керосин не нужен. Из-за оплошности, которую ты допустил, я его не принимаю»,– и для того, чтобы показать это, не дано было тому человеку почувствовать запах. И даже на той неделе он, как ни старался, не смог успеть к джамаату на намаз в ночь на пятницу и на несколько других намазов. Затем, после серьёзного раскаяния и мольбы о прощении, он обрёл свою прежнюю чистоту.
ДВА ДРУГИХ МУСТАФЫ. Это мой ценный, прилежный и важный ученик из Кулеону, по имени Мустафа и его очень верный и преданный друг Хафиз Мустафа (Да смилуется над ними Аллах). После праздника, чтобы мирские люди не устроили нам неприятностей и не убавили тем самым наше рвение в служении Корану, я отправил им сообщение, чтобы они пока не при-