В Испарте я снова взялся за служение. Через двадцать дней, с напоминанием некоторых трусливых людей, говоривших: “Может эти дела не понравятся властям. Будет лучше, если ты будешь немного осмотрительнее”,– во мне вновь обрело силу желание думать только о себе. Я подумал: “Только бы народ не приходил ко мне”.– И вновь меня отправили уже в третью ссылку – в Барлу.

Как только в Барле я начинал расслабляться и думать лишь о самом себе, кто-нибудь из этих мирских змей и лицемеров нападал на меня. Я могу рассказать восемьдесят таких случаев, произошедших со мной за эти восемь лет, но, чтобы не утомлять читателей, на этом остановлюсь.

Братья! Я рассказал о пощёчинах, полученных мною. Если вы позволите и дадите добро, то расскажу и о пощёчинах, полученных вами. Не обижайтесь. Если кто-то обидчив, то я не стану упоминать его имени.

Второе

ВТОРОЕ. Мой младший брат и самый первый, самый высокий и преданный мой ученик – Абдульмаджид – имел в городе Ван красивый дом. Был учителем и жил в достатке. Вопреки моему желанию поехать на границу, в более плодотворное для служения Корану место, он по своему разумению, будто ради моей пользы, не стал содействовать тем, кто выступал с этой инициативой, не дал им своё согласие. Будто если бы я поехал на границу, то служение Корану не обошлось бы без политики и не осталось бы чистым, а также и его самого выгнали бы из Вана. Но вопреки его замыслу он наоборот получил пощёчину милости. Ему пришлось покинуть и Ван, и свой красивый дом, и свои родные края. Он был вынужден уехать в Эргани.

Третье

ТРЕТЬЕ. Являющийся очень важным звеном служения Корану – Хулуси Бей. Когда он приехал из Эгридира на родину, его окружило очень много вещей способствующих получению полного наслаждения мирским счастьем, а потому появились причины в некоторой степени ослабеть в служении Корану, относящемуся в некоторой степени только к иному миру. Потому что он и увиделся с родителями, которых давно не видел и вернулся в родные края и приехал туда, как почётный человек, в высоком звании. А потому этот мир ему заулыбался, показался прекрасным. Однако находящийся в служении Корану должен или сам обидеться на мирскую жизнь, или мирская жизнь должна обидеться на него. Дабы тот человек занимался служением со всей серьёзностью и искренностью.

Итак, хотя сердце Хулуси было непоколебимо, но, поскольку то положение толкало его к утрате рвения, он получил пощёчину милости. Целых