заключенными, и победа “Нура” в широком кругу, вместо жалоб, побудили вас к тысячекратным благодарностям. Каждый час вашего заключения и трудностей обратился в десять часов поклонения, те тленные часы стали вечными. Иншааллах, получение пользы от “Рисале-и Нур” бедолагами, сидящими в этом третьем “Медресе Юсуфа”, и обретение ими утешения, согрев эту твою холодную и тяжёлую тоску, обратят её в радость. И люди, на которых ты гневаешься, если они обманулись и притесняют тебя по незнанию, то гнева не заслуживают. Если же они причиняют тебе страдания и подвергают пыткам зная, из злобы и помогая заблуждению, то очень скоро они, будучи навечно казнёнными смертью, войдут в одиночную камеру могилы и понесут нескончаемое мучительное наказание. Ты же, за их несправедливость приобретаешь саваб, увековечиваешь тленные часы жизни, получаешь духовное наслаждение и искренность в исполнении обязанностей религии и знания”.

Я всем сердцем сказал “Хвала Аллаху!”. И из человечности пожалел тех угнетателей, со словами: “О Господи! Дай им исправление”, – помолился за них. Как я писал в своём обращении в Министерство внутренних дел, во время этих последних событий, в десяти отношениях произошедших незаконно, эти угнетатели, во имя закона творящие беззаконие, в действительности лишь сами являются виновными, а также они искали такие поводы, что рассмешили тех, кто слышал эту клевету, вызвали слёзы у правдолюбивых людей, и этой своей ложью показали обладателям совести, что найти возможность прицепиться к “Рисале-и Нур” и его ученикам по закону и по справедливости они не могут, а потому обращаются ко всяким глупостям.

Например, чиновники которые целый месяц шпионили за нами, не найдя никакого повода, написали такую бумагу: “Слуга Саида купил в магазине водку и принёс ему”. И здесь не найдя никого, кто взялся бы подписать это, притащили какого-то пьяного бродягу и угрожающе приказали ему: “Давай, подпиши это!” Но и он сказал им: “Да простит Аллах, кто может подписать такую поразительную ложь?” Чем вынудил их порвать эту бумагу.

Второй пример: Один человек, которого я не знал и до сих пор с ним не знаком, дал мне для прогулок своего коня. И поскольку я плохо себя чувствовал, то с намерением подышать свежим воздухом выезжал летом почти каждый день на один-два часа. Хозяину того коня и повозки, чтобы не нарушать своего принципа и не оставаться обязанным, я обещал дать книги на пятьдесят лир. Интересно, разве может быть в этом хоть какой-либо вред? Однако и губернатор, и судебные работники, и полиция пятьдесят